Однако, порой моя высокая должность дарит приятные бонусы. Вот, как сегодня. Престарелый Машеров, хоть и уступил место генсека, но заделался вторым по счету (после Брежнева) председателем партии. Еще на той неделе Петр Миронович задержал меня в фойе ЦК, и велел вплотную заняться «съемками советского суперблокбастера».

«Ты не просто курируй, — строго наставлял он, — а вникай! Как… как продюсер! Не люблю это слово, какое-то оно… желудочно-кишечное, но другого не знаю. Мы же как договаривались? Что „Час Быка“ — не для коммерческого проката! Будем его старшеклассникам в школах показывать! Ну, а ты же у нас по науке, да по образованию? Вот и следи, чтоб буквально каждый кадр проработали, выложились, а шедевр сняли! Каждому времени — своя киноэпопея…»

И как такого наказа ослушаешься? Я всё бросил, и на служебной «Волге» — к «Мосфильму». Вахтер на въезде аж привстал от почтения… Мои губы сжались, запирая улыбку.

Студию посещать редко удавалось. Последний раз меня сюда Маришка затащила, когда тут доснимали «Кровавое Благодаренье». Хорошо у них получилось. Правда, не знаю, что испытывал обычный зритель, а я как будто перенесся в ту пору.

Лос-Анджелес… Лас-Вегас… Высоты Джеронимо…

Натурные съемки как бы сочетались с моими воспоминаниями, и давние, полузабытые эмоции затапливали мозг чувственным прибоем. Я узнавал «места боевой и трудовой славы» — в Калифорнии, Неваде, Нью-Мексико, Техасе — и то мурашки одолевали, то озноб холодил. Классно, как Лея говаривает…

Забредя к павильонам, я пожал плечом, и повернул обратно — над входом горело строгое табло: «Тихо! Идут съемки!» Ну, не буду мешать процессу, а то еще всех здешних муз распугаю…

Радиофон зазвонил тихонько, словно стесняясь громких звуков. Выцепив плашку новенькой «Теслы», я спросил, загодя смягчая тон:

— Алло? Маринка, ты?

— Я, — донесся нежный отзыв. — Привет… У тебя на радике шифратор стоит?

— Строго обязательно! Мы верны мудрому лозунгу НКВД: «Лучше перебдеть, чем недобдеть»!

— Молодец! — ласково похвалила «Росита». — Я почему тебя дергаю… Звонили из Белого дома, предупредили, что миссис Даунинг желает с тобой приватно побеседовать…

Мой рот растянулся в горделивой улыбке — недаром я озадачил Антона! Как чувствовал…

— Ну, можешь передать им, что я, так и быть, уделю время Синти.

— Какой ты добрый! — хихикнула Марина. — Ладно, Миша, жди звонка, в Вашингтоне уже утро. Пока-пока!

— Пока…

Я сунул «Теслу» в карман, и вздохнул. Находит на меня порой…

Ведь вся моя жизнь могла бы потечь совсем иным руслом, будь «Росита» покладистей… Нет, вот вбила себе в голову, что слишком стара для меня…