Я окинул взглядом наш чердак. На соломе, поблескивая оружейной смазкой, лежал арсенал, которому позавидовал бы небольшой полицейский участок.
— Ну все, братва. — Я вытер испачканные маслом руки о штаны. — С этого дня мы не шпана с ножичками. Мы — сила.
Яська, сияя белыми зубами на закопченном лице, радостно закивал.
— Сень… ну тепель-то мозно умыться?
Я кивнул, и Яська, радостно сверкая пятками, умчался во двор — отмывать сажу холодной колодезной водой.
Покосившись на Спицу и Кота с Упырем, увидел, что они все еще спят. Наше шебуршение и щелканье затворов совершенно им не помешало.
— Пусть дрыхнут, — негромко сказал я. — Заслужили. Выходной у них сегодня до самого вечера.
Мы с Васяном остались сидеть перед горой оружейного великолепия, и первоначальный восторг медленно, но верно уступал место холодному расчету.
А расчет этот меня совершенно не радовал.
— Лютый бардак, — шепотом выругался я, еще раз окинув взглядом разложенные по кучкам револьверы и вскрытые коробки с патронами
— Чего бардак-то, Сень? — удивился Васян, любовно поглаживая приклад гладкоствольного винчестера. — Смотри, сколько богатства. Армию вооружить можно.
— Вот именно, что армию, Васян. Только в нормальной армии у всех солдат винтовки одинаковые, и патрон один на всех. А у нас тут — Ноев ковчег. Каждой твари по паре. Смотри сюда! — стал я пояснять, для наглядности взяв в одну руку патрон 44, а в другую — английский. — Внешне — почти одинаковые, в темноте или в горячке боя спутать раз плюнуть. А теперь представь: лезем мы под пули. У одного в руках «Вебли», у другого — кольт. Патроны кончаются. Один кидает другому жменю своих. Тот сует их в барабан, жмет на спуск — и либо барабан клинит намертво, либо ствол рвет в руках вместе с пальцами!
Васян почесал затылок. До него начал доходить масштаб проблемы.
— У нас тут дюжина разных калибров, — продолжил я. — Системы перезарядки тоже у всех разные. Переломки, с боковой дверцей, помпы, скобы. Оружие — это инструмент. Если ты не умеешь им пользоваться вслепую, на одних рефлексах, то в драке это просто неудобная железная дубина.
— И че делать? — насупился Шмыга, с опаской косясь на тяжелый «Шамело-Дельвинь».
— Учиться, — жестко отрезал я. — Каждому подберем ствол по руке. Я выдам к нему патроны. И каждый будет хранить их как зеницу ока, ни с кем не меняясь. Пока спящие не проснутся, мы с тобой, Васян, все это добро рассортируем по отдельным мешочкам. А потом и учиться будем всем этим пользоваться.
— Опять ночью⁈ — Шмыга поежился.
— Да. — Я кивнул на храпящую троицу.