— Солидные люди… — повторила она одними губами.

— Именно. Твоя задача — узнать у него точную сумму, до копейки. И главное — какие гарантии он дает. Как именно собирается вытаскивать арестанта из тюремной больницы. Мне нужно понимание. Если согласится — бей по рукам и сразу беги сюда. Поняла? А я уж загляну.

— Поняла, Сенька! Все сделаю в лучшем виде, вот те крест! — Она перекрестилась на темный угол, где должна была висеть икона.

Я удовлетворенно кивнул и поднялся. В голове параллельно зрел мой план Б с подменой трупа через доктора Зембицкого. Если канцелярская крыса заломит неподъемную цену или откажется иметь с нами дело, разыграем медицинскую карту. Рябого я вытащу в любом случае. Он нужен мне живым

— Действуй, Пелагея, — бросил я на прощание, направляясь к выходу. — И помни про наш уговор. Мне нужны все слухи про Козыря и его свору. Где пьют, с кем спят, куда хабар носят.

— Не сомневайся! — с жаром пообещала она мне вслед.

Путь от Пелагеи до нашего приюта занял с полчаса. Войдя через главный вход, я отряхнул куртку и сразу направился по коридору первого этажа. Нужно было успеть перехватить Владимира Феофилактовича, пока он не ушел домой.

В кабинете директора тускло горела керосиновая лампа с зеленым стеклянным абажуром, отбрасывая на стены длинные тени. Владимир Феофилактович выглядел изможденным. Он сидел за своим массивным столом, устало потирая переносицу, и собирал в стопку какие-то ведомости, явно готовясь отбыть на покой.

Прикрыв за собой дверь, я, не тратя времени на долгие расшаркивания, с ходу перешел к делу.

— Доброго вечера, Владимир Феофилактович. Задержитесь на минуту, — подошел я к столу. — Мне нужен вид на жительство. Отпускной билет. Хотелось бы паспорт, но я понимаю — это дело небыстрое.

Директор вздрогнул от неожиданности, выронив карандаш. Поспешно водрузил на нос пенсне и посмотрел на меня с легким недоумением, словно я попросил у него билет на Луну.

— Отпускной билет? — переспросил он, и в нем тут же проснулся бывший чиновник. Он машинально поправил манжеты. — Арсений, голубчик… Полноценных паспортов сиротам вашего возраста и сословия не выдают-с. Не положено по закону.

— А что положено? — спокойно спросил я.

Владимир Феофилактович снял пенсне и устало потер переносицу. В его глазах читалась искренняя, почти родительская тревога.

— Помилуйте, Арсений! Какой билет? Куда вы собрались? — Он всплеснул руками, и его голос дрогнул. — Вы же… вы же еще ребенок! Да, вы очень повзрослели за последние дни, вы невероятно помогаете приюту, и я безмерно благодарен. Но отпустить вас одного, с казенной бумагой, невесть куда?