Хогарт и Ивона протискивались между палатками с пластиковыми тентами. Над прилавками висел едкий рыбный запах, от которого у Хогарта переворачивался желудок. Он ничего не имел против лосося или форели — пока ему не приходилось их есть, — но здесь на него пялились уложенные на лед омары, угри и кальмары.

Ивона расспросила нескольких продавцов о рыбном прилавке Пелепкова; через четверть часа они нашли его в дальнем конце рынка. Пелепков, мужчина лет пятидесяти в водолазке, доставал Хогарту только до плеча, зато весил наверняка килограммов сто десять. Широкие подтяжки удерживали пояс брюк почти у самой груди.

Его мясистые руки как раз заворачивали лосося в упаковочную бумагу. Когда покупательница с корзиной ушла, Ивона подошла к прилавку.

— Вы говорите по-немецки? — спросила она.

Пелепков пожал плечами.

— Не очень.

— Антонин Ломег здесь?

— Из полиции? — Пелепков кивком указал на нее и Хогарта.

— Нет, мы не из полиции. Ломег здесь?

— Опять чего натворил, а?

— Нет, ничего он не натворил, — вмешался Хогарт.

Он положил на засаленный прилавок купюру в тысячу крон.

— Мы просто хотели бы перекинуться с Антонином парой слов.

Пелепков вытер руки о фартук и сгреб банкноту.

— Маленький засранец работает тут только утром. Сегодня не пришел. Рынок еще две недели открыт, потом закрывается.

Он вытянул нос кверху.

— Чуете? Ночью снег будет. Люди покупают как сумасшедшие. Я один, Ломега нет!

Пока Пелепков отвернулся, чтобы обслужить новых покупателей, Ивона перешла на чешский и еще долго с ним разговаривала. Беседа заняла добрых десять минут.

Пелепков говорил, принимал заказы, заворачивал рыбу, выдавал сдачу, а в промежутках снова и снова громко расхваливал товар. Когда Ивона попрощалась, он попросил ее подождать еще минуту. Затем положил на два куска хлеба жареного лосося, сунул каждый в бумажный пакет и вручил Хогарту.

Хогарт уставился на рыбу, от которой на холоде шел пар. Лосось пах, в общем-то, не так уж плохо, но жир уже проступал сквозь бумагу. Он поблагодарил.

Пелепков ухмыльнулся.

— Не проблема. Австрия красиво, Вена супер!

Он поднял оба больших пальца, прежде чем снова повернуться к новым покупателям.

— Невероятно, — вырвалось у Хогарта.

Ивона улыбнулась.

— Он ваш поклонник. У вас нет выбора: придется попробовать бутерброд с лососем.

Губы Хогарта беззвучно, но предельно ясно сложились в слова:

Я ненавижу рыбу!

Она забрала у него один пакет.

— Идемте.

Пока они пробирались к машине, между ними протиснулся мальчишка с всклокоченными волосами, едва старше девяти. Хогарт почувствовал, как кто-то слегка дернул его за пальто. Молниеносным движением он успел схватить мальчишку за предплечье.