— Все, что находится в подвале, будет изъято, получит номер, попадет в опись вещественных доказательств и будет передано в суд. Криминалисты и судебные медики наверняка провозятся неделями, пока оформят все улики. Вы оттуда ничего не получите. Личные вещи передадут родственникам только после суда.
— Чемодан принадлежал госпоже Сендлинг. Раз я здесь как ее представитель, могу хотя бы заглянуть внутрь?
— Зачем?
— Мне нужно кое-что из ее личных записей.
Новачек почесал затылок. Сватек тем временем убеждал его, что это принесет им только новые неприятности. В этот момент на противоположной стороне улицы остановился черный «Ауди».
Сватек отвернулся.
— Только этого не хватало.
Из лимузина вышел высокий мужчина в черном костюме, с седым боковым пробором и строгим лицом. По красным прожилкам в глазах Хогарт понял: этот человек уже несколько дней толком не спал.
Это, должно быть, Морак — руководитель следственной группы, расследовавшей серию убийств, тот самый, кто выступал перед жителями на информационных встречах.
Поговорив с несколькими полицейскими и заглянув в машину скорой помощи, где сидел Иероним Веселы, Морак посмотрел на Ивону. Их взгляды встретились на короткое, многозначительное мгновение.
По жесткому выражению лица Морака Хогарту показалось: главный следователь точно знает, что здесь разыгралось и кто по какой причине оказался замешан. Этот человек явно не был дилетантом.
И все же к ним он не подошел. Напротив — отвернулся, чтобы поговорить с полицейским рядом; тот затем проводил его к залу.
Новачек все еще смотрел на Хогарта прищурившись, потом показал большим пальцем на старую фабрику.
— Сватек вас проводит. Поторопитесь. Даю вам две минуты, а потом не хочу видеть вас до завтрашнего утра.
За считаные секунды снег превратился в ледяной дождь. И прежде чем осадки успели затянуть льдом автомобильные стекла, Хогарт уже исчез в подвале зала.
ЭПИЛОГ
Во вторник утром, через два дня после событий в рыбном павильоне, Хогарт впервые за долгое время снова вышел на пробежку. Как же хорошо было наконец двигать затёкшим плечом почти как прежде, чувствовать жжение в бёдрах и вдыхать полной грудью свежий утренний воздух.
Он наслаждался солнечными бликами над Пражским Градом, бежал вдоль набережной и пытался держаться вровень с судами на Влтаве. После скверной погоды прошлой недели начало октября вдруг снова озарилось солнцем — словно никогда и не было сомнений, что бабье лето всё-таки вернётся.
Три четверти часа спустя Хогарт принял горячий душ в плавучем доме Йиржи и в последний раз позавтракал с Ивоной в камбузе. Потом собрал вещи; последними затолкал музыкальные кассеты в боковые карманы чемодана. Только кассета Джона Ли Хукера перекочевала в карман пальто — на прилёт в Вену-Швехат. Ритмичный блюз должен был сопровождать его по дороге из аэропорта домой.