Ивона выскочила в коридор.

— Вы что, с ума сошли?

Хогарт и Ондрей смотрели в дверной проем. Перед ними была темная каморка без окон.

Хогарт дернул за цепочку, свисавшую с потолка. В ту же секунду голая лампочка осветила чулан. Он был не больше шести квадратных метров, зато до последнего угла забит всяким хламом.

— Вот это да… — вырвалось у Ондрея.

Хогарт вошел внутрь.

— Ничего не трогать! — предупредила Ивона.

— Не волнуйтесь.

Хогарт достал из кармана пиджака шариковую ручку.

Стена была заклеена десятками — нет, сотнями газетных статей; бумажные вырезки образовывали настоящие обои. Все лежало у них перед глазами: заметки, интервью, фоторепортажи о серии убийств.

Если бы Морак распорядился как следует проверить поденщика с рыбного рынка, они вышли бы на эту комнату. Хогарта затошнило. Полиция проводила хитроумные операции, но все вязло на полпути. После информационного вечера можно было спасти по меньшей мере четырех человек, в том числе Александру Сендлинг.

На этих нескольких квадратных метрах хватало доказательств и для ареста, и для суда. Хогарт приподнял ручкой листы, державшиеся на полосках скотча. Под ними обнаружились более старые статьи — за март и апрель.

На противоположной стене висела пробковая доска, сплошь утыканная фотографиями. На этот раз снимки были не из прессы, а с «Полароида». Черно-белые кадры изображали головы мертвых — болезненную коллекцию искаженных лиц.

Ивона тоже протиснулась в каморку. Оглядевшись, она указала на темный снимок.

— Меня сейчас стошнит… Это Гана Зайицова.

Хогарт посмотрел на фотографию. Глаза женщины были закрыты, блестящая прядь прилипла ко лбу, остальные волосы были зачесаны назад. Буквы, вырезанные на лбу, читались отчетливо.

—Odveta — месть. Возможно, за то, что она покрывала изнасилования. После того как Миха вырезал это слово у нее на лбу, ему ничего не оставалось, кроме как обезглавить женщину и спрятать голову.

— Значит, увечье было всего лишь способом уничтожить улику, — задумчиво произнесла Ивона.

— Посмотрите на эти снимки. Любопытно, что у Ломега есть фотографии и других жертв Михи.

Ивона с отвращением оглядела стену.

— Похоже, эти двое работали куда теснее, чем мы думали.

Ручкой, вытащенной из кармана парки, она раздвинула предметы на низком деревянном столике.

— Банки с хлороформом. Им они усыпляли жертв.

Под банками обнаружилась книга в кожаном переплете. Ивона приподняла обложку ручкой. Взгляду Хогарта открылись плотно исписанные страницы — мелкий, почти нечитаемый почерк.

Она перелистнула несколько страниц.

— Похоже на дневник. Ломег вел записи с маниакальной точностью.