— Чтобы бороться с несправедливостью этого мира? Можешь не сомневаться.

Хогарт закурил и докурил сигарету до конца. Ондрей молча стоял на месте.

Через несколько минут Ивона вернулась. Она была мертвенно-бледна и дрожала от холода: наружу она выскочила в одном свитере. Не произнеся ни слова, открыла шкафчик с напитками, достала бутылку «Бейлиса» и налила себе полный стакан до краев. Постепенно краска вернулась к ее лицу.

Хогарт откашлялся.

— Знает Миха о своей второй личности или нет — сейчас не главное, — сказал он, стараясь разрядить напряжение. — Главное, что Миха и Ломег — один и тот же человек. Нет причин оставлять его на свободе.

Он сделал паузу, давая Ивоне время прийти в себя.

— Йиржи должен связаться с Новачеком и сказать ему, где находится Миха. Как только его задержат, он больше не сможет причинить вред Веселы.

— Я об этом даже не подумала! — вырвалось у Ивоны.

Она обернулась и уставилась на Хогарта.

— Уголовной полиции нужно только вытянуть из него, где он держит Веселы.

Ондрей взял мобильный и набрал номер Йиржи. Уже после первых фраз его голос стал тихим — опасно тихим — и ледяным от ярости. И все же Хогарт понял достаточно: люди Йиржи потеряли Миху из виду примерно пятнадцать минут назад — в парке Малеровы, возле телевизионной башни.

— Этот сукин сын знал, что у него хвост, — прорычал Ондрей, закончив разговор.

Его лапища сжала телефон так, будто он собирался его раздавить.

— Через несколько часов Веселы умрет, — напомнил Хогарт.

Он развернул свой рваный план города. Все сгрудились у стола и уставились на карту.

Хогарт ткнул пальцем в парк Малеровы.

— Миха ушел от Йиржи в том же районе, где нашли труп Сендлинг. Куда он мог податься?

Наверняка этот мерзавец уже направляется туда, где держит Веселы , — подумал Хогарт.Следующая жертва тоже появится в этом квадранте, соответствующем шахматной клетке F3.

— Мы могли бы поймать Миху хотя бы тогда, когда он завтра около пяти утра объявится здесь, чтобы сбросить тело Веселы… но тогда будет уже поздно.

Хогарт закурил еще одну сигарету. Глубоко затягиваясь, он прокручивал в голове, словно фильм, мрачную игру этого раздвоенного человека.

Миха соперничал со своим воображаемым «я». Хогарт думал о случайном выборе жертв и их похищении, о разных способах смерти, о хитро выбранных местах обнаружения тел, символизировавших шахматные клетки.

Либо Миха выдумал этот план сам, либо сделал это в роли Ломега. Во всяком случае, воплощая свою идею — превратить город в шахматную доску, — он наверняка ничего не оставил на волю случая. А поскольку последняя взятая фигура должна была стать кульминацией игры, место, где ее найдут, наверняка имело особое значение.