Хогарт и Ондрей быстро проделали тот же путь до открытых ворот. За ними раскрывался еще более просторный склад. Его заднюю стену несколько лет назад побелили наполовину, а потом, по-видимому, бросили работу; теперь вдоль нее стояли доски и строительные леса. Больше там ничего не было.

Межэтажного перекрытия не имелось: зал уходил вверх до самого купола, где массивная стеклянная крыша, покрытая тонким слоем снега, широкой дугой тянулась от одной стены к другой. Кое-где стекла были разбиты, и сквозь проломы внутрь падал снег.

Лунный свет, просачивавшийся через купол, заставлял снежинки мерцать и погружал зал в тихую, ледяную, темно-синюю мглу. В иной ситуации Хогарт счел бы этот вид идиллическим — романтически-мрачной декорацией из сна, — но мучительный стон вернул его к реальности.

Стонал Веселы. Старик находился в центре зала, омытый приглушенным лунным светом. Он лежал на спине на верстаке, словно живой кусок рабочего материала. Через грудь у него были перекинуты массивные звенья цепи. Руки и ноги тоже были прикованы. Только голова еще сохраняла ничтожную свободу движения.

Рубашка Веселы была разорвана, ткань пропиталась кровью. Подойдя ближе, Хогарт увидел на его худой груди кровавые надрезы: LA — знак взятого белого слона. Из последних сил Веселы повернул голову и посмотрел на Хогарта. Во рту у него торчал кожаный кляп.

— Да выньте же у него кляп! — рявкнул Хогарт на Ивону.

— Мы должны были сначала убедиться, что Михи нет рядом.

Ивона подошла к старику сбоку, чтобы освободить его от удушающего кляпа. Тряпичный ком, глубоко забитый ему в глотку, был пропитан кровью. Веселы тут же повернул голову в сторону, и его вырвало. Чудо, что он не задохнулся.

Прошло мучительно много времени, прежде чем Веселы снова смог дышать, и еще больше — прежде чем он сумел говорить разборчиво.

— Как моя жена? — прохрипел он.

— Не волнуйтесь. Она держит весь участок на ногах.

Ивона проверила цепи, которыми он был прикован.

— Сначала надо вытащить вас отсюда.

Хогарт провел лучом фонаря по огромному автоматическому верстаку. На его конце блеснула буро-пятнистая сталь большого круглого пильного диска с острыми зубьями. За ним луч выхватил двигатель пилы и запертый распределительный шкаф, куда сходились провода и силовой кабель. Зеленая лампочка показывала, что циркулярная пила готова к работе.

В отчаянии Хогарт стал искать выключатель, но не нашел. Тогда он присел и заглянул под рабочую плиту, на которой лежал Веселы. Цепи, охватывавшие грудь и бедра старика, уходили в отверстия роликового стола и тянулись поперек под ним. На бетонном полу темнела засохшая кровь прежних жертв.