— Честно говоря, я рад, что вы наконец оставляете Прагу позади. Никогда бы не подумал, что поиски шахматной партии могут оказаться такими опасными.

Ивона шутливо ущипнула Веселы за руку.

— Вы говорите так, будто ваша собственная жизнь никогда не была бурной.

— Ах, дорогая моя, вы правы. Ой-е, бурная — это ещё мягко сказано. Эугения постоянно держит меня в тонусе.

Он покачал головой и всплеснул руками.

На прощание Хогарт хотел задать ему ещё один вопрос, который уже несколько дней не давал ему покоя.

— Что вы тогда сказали Михе по мобильному, когда мы звонили вам из рыбного павильона?

Вокруг глаз Веселы собрались десятки мелких смешливых морщинок.

— Белый слон жив.

Хогарт кивнул.Да, белый слон всё ещё был жив.

— Всего вам доброго.

— Dobrý den, друг мой.

Хогарт смотрел вслед Ондрею, Йиржи и Веселы, пока они шли через зал к выходу, где их ждал пикап Ондрея.

Ивона осталась с ним одна.

— Как там всегда говорит Ондрей? Эй, детектив, ты раскрыл дело, — проворчала она низким голосом.

Хогарт усмехнулся.

— Мы раскрыли дело. Но не только это.

Он хлопнул ладонью по нагрудному карману.

— Я раздобыл подлинное письмо Густава Майринка Паулю Вегенеру — почти девяностолетней давности. В антикварной лавке такого не найдёшь.

Ивона широко раскрыла глаза.

— Вы утащили письмо из киноархива?

Хогарт пожал плечами.

— Назовём это пожизненной ссудой для моей коллекции автографов. Так сказать, сувенир на память об этом деле.

— Ну вы и жулик.

Они молча смотрели друг на друга.Слишком многое теснилось у Хогарта в голове.

— Что теперь будет с Михой? — наконец спросил он.

— Его поместят в учреждение для психически аномальных правонарушителей. Там ему, скорее всего, придётся пройти психотерапию. — Голос её стал тише. — А это значит — снова вскрывать старые раны и заново переживать насилие, которому он подвергался с детства и до сих пор. Только так он сможет проработать всю эту драму и осознать отщепившиеся личности в своей голове.

На мгновение она словно ушла в себя.

— Родители Михи мертвы. Остался только брат, который о нём заботится. Я свяжусь с ним.

Хогарту всё ещё было трудно представить, сколько всего может разрушиться в человеческом сознании и как тяжело собрать обратно хотя бы малую часть. Он некоторое время молча смотрел на Ивону.

Он никогда не скажет ей, что знает, что произошло между ней и её отцом, — так же как Ондрей, вероятно, никогда не узнает, кто на самом деле застрелил доктора Зайица. Эту тайну они с Ивоной навсегда разделят только между собой.

— Спасибо, — наконец сказал он.

— За что? Это я у вас в долгу. Вы спасли жизнь не только Веселы, но и мне.