BA, DA, SP, TU.

Кровавые буквы снова и снова возникали перед внутренним взором — вырезанные на обезглавленных телах с полицейских фотографий. Ивона ошибалась. Он был уверен: эти буквы оставили не просто для того, чтобы сбить следствие с толку. У них было значение.

Почти каждый убийца оставляет послания. В сущности, все они хотят, чтобы их поймали. Их подсказки — крики о помощи, идущие из подсознания.

Но как, черт возьми, их истолковать?

BA… DA… SP… TU. Бесполезно. Его чешский настолько паршив, что без посторонней помощи он никогда не взломает этот код.

Ему срочно нужна была поддержка — Греко, Ондрея или Новачека. Но теперь даже Ивона не хотела глубже вникать в дело. Видимо, она все-таки была не настолько сильна, чтобы без труда выдерживать любые удары. Впрочем, после всего случившегося он не мог винить ее за то, что ей все это осточертело.

Что же ему остается? Один он ничего не добьется. В конце концов, Сендлинг он нашел — поручение выполнено. Можно забрать паспорт из полицейского участка, уехать из Праги и оставить позади Ивону, Греко, Ондрея, Новачека и всех прочих. Пусть сами разбираются со своими делами, в которых он ничего не понимает. Так, как в Праге принято.

Дома он вернется к привычной жизни: прослушает автоответчик — вдруг появились новые заказы; будет ходить по блошиным рынкам, торговать на собственном прилавке старинным хламом, смотреть на видео старые фильмы, навещать брата и…

Он осекся. Только теперь до него дошло, что он уже несколько дней не вспоминал о Еве. С какого именно момента? Конечно. С тех пор, как впервые увидел Ивону в кабинете Греко.

Хогарт усмехнулся. Он и правда забыл Еву — по крайней мере на время.

Он закурил. И вдруг понял: просто взять и бросить Ивону он не может. Не сейчас.

В нерешительности он посмотрел на «Прагу». Окна кают были темны; слабо светился только заклеенный иллюминатор камбуза. Его карта была разорвана в тех местах, где отмечались точки обнаружения тел. Лучи света проходили сквозь дыры и растворялись над водой в тумане.

Выглядело призрачно.

Ивона ходила по лодке взад-вперед. Когда ее скользящая тень на мгновение легла на карту, свет перестал пробиваться через рваные отверстия. В следующий миг дыры снова ярко вспыхнули.

У Хогарта перехватило дыхание: он узнал узор. С освещенными и затененными пятнами план города был похож на шахматную доску.

Черные квадраты — и белые.

Хогарт усмехнулся.

Черные бархатные полотнища — и белые бархатные полотнища.

Внезапно он понял, что означают BA, DA, SP, TU. Он швырнул сигарету в воду и поспешил на борт.