— Вижу засор, — доложил он. — Спекся. Плотный, как камень. Ультразвук точно возьмет?

— Должен, — философски ответил Топаз. — Давай, врубай скребок, только аккуратно, не дави сильно. Это снаружи ребра прочные, а внутри сетка фильтра тонкая, порвешь — менять всю секцию придется, а на это у нас сейчас просто нет времени.

Артем включил ультразвуковой скребок — инструмент, похожий на гигантскую толстую авторучку с вибрирующим плоским наконечником-лезвием. Высокочастотные колебания должны были разрушить спекшуюся корку, превратив ее в пыль, которую потом можно было легко убрать. Он поднес наконечник к засору и нажал пусковую клавишу. Инструмент завибрировал в руках, издавая высокий, почти комариный писк, который передавался через перчатки и, казалось, проникал прямо в кости. Корка поддавалась медленно, крошилась неохотно, и Артему приходилось прилагать усилия, чтобы вести скребок как можно точнее. Пот заливал лоб, стекал в глаза, несмотря на впитывающий подшлемник, но вытереть его в скафандре было невозможно — оставалось только терпеть и постоянно моргать, смахивая влагу ресницами. Руки в перчатках, несмотря на подогрев, начинали замерзать — старая конструкция «скорлупы», унаследованная еще от лунных миссий, имела неприятную особенность: нагревательные элементы в перчатках, как их ни проверяй, иногда давали сбои, особенно при длительной работе на поверхности. Артем чертыхался про себя, недобрым словом поминая конструкторов, но продолжал работать.

Они провели на поверхности почти два часа. Наконец, когда последние крошки засора были счищены, а фильтр продули воздухом высокого давления, механик скомандовал отбой. В шлюзе, когда они снимали скафандры, Артем, мокрый от пота и дрожащий от усталости, сполз по стене, пытаясь отдышаться. Ноги, ощущавшиеся как две вареные макаронины, не держали, а к пояснице будто кто-то приложил раскаленный камень. Топаз хлопнул его по плечу.

— Молодец, Артем, молодец! Не ныл, не паниковал, делал что надо. Уважаю. Теперь ты официально больше не «Земля», теперь заслужил полное имя, считай, что марсианское пылевое крещение. А насчет перчаток, — он понизил голос, — не переживай… Есть у меня одна мысль, как усилить подогрев, не переделывая всю систему. Завтра займусь.

— Спасибо, — выдохнул Артем. — А то руки реально дубеют. Я уж думал, пальцы отморожу.

— Не отморозишь, — усмехнулся Топаз, — такому ценному кадру мы руки угробить не дадим. Мы, буровики, своих не бросаем. И вот что. Сходи-ка ты к Соболевой прямо сейчас. Она отлично делает лечебный массаж.