— Что? — Новиков подался вперед, забыв об усталости. Жадное любопытство исследователя захватило его с головой.

— Они начали светиться, представляешь? Не все, а только те, что находились в радиусе примерно сантиметра от точки воздействия. При этом свечение было не хаотичным, а структурированным — как будто они передавали сигнал друг другу. Как нейроны в мозге. Артем, понимаешь? Похоже, это никакой не «биореактор».

— Погоди-ка, — Артем прервал ее и подался вперед, глядя на экраны. — Дай я попробую сам догадаться. Это, получается… Информационная сеть?

— Точнее, сигнальная. Или зачатки информационной сети. Живая, работающая структура, которая, будь она целостной, возможно, предназначена для хранения данных тех, кто ее создал. Может быть, я ошибаюсь, но чутье говорит мне, что мы нашли не нефть. Мы нашли библиотеку. Информационное хранилище. Или суперкомпьютер. Или… да черт возьми, я пока просто не знаю, как это назвать!

Елена замолчала, и в ее глазах Артем впервые увидел что-то новое: не только бешеный восторг ученого, но и страх — перед масштабом открытия, перед неизвестностью, перед тем, что они, возможно, потревожили нечто, что лучше было не трогать.

— Лен, — Новиков осторожно высвободил руки, мягко взял ее за плечи и заглянул в глаза. — Ты справишься. Нет, не так. Мы справимся. Вместе-то уж точно. Ты же у нас героиня, комету покорила, помнишь?

Девушка невольно улыбнулась, и напряжение немного отпустило ее.

— Да уж, героиня! — фыркнула она, в комичном ужасе вздернув брови и округлив глаза. — На той комете я просто делала свою работу. И боялась, все время боялась до ужаса, пару раз думала, что еще чуть-чуть и умру от страха. Думала, сердце выпрыгнет в скафандр прямо! Если бы не прорва работы, которую надо было срочно сделать, не знаю даже, что бы со мной случилось, Тема… А так, я просто работала как автомат.

Внезапно молодая женщина помрачнела.

— И люди там погибли. Хорошие люди, настоящие.

— Вот! Работала же! А я на «Приразломной», когда авария случилась, — подхватил Артем, понимая, что нужно увести разговор от опасной темы, — так испугался, что потом полдня заикался, вот серьезно. Михалыч, мастер, надо мной потом месяц шутил: «Новиков, да ты у нас герой! Только разговариваешь почему-то с запинкой, не героически как-то». Я злился жутко, а теперь вспоминаю — самому смешно.

Елена рассмеялась, и смех этот оказался неожиданно звонким, совсем девчачьим, никак не вязавшимся с ее обычной суровой маской. Артем смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то тает, отпускает, становится легче. Они оба были людьми с крепкой психикой, привыкшими к опасности и стрессу, и умели находить светлые моменты даже в самой мрачной обстановке. Он накрыл ее ладони своими, и Елена, сама того не замечая, придвинулась ближе, глядя ему в глаза.