Топаз шел не спеша, заложив большие пальцы за жесткий пояс комбинезона, обвешанный инструментами, и все время негромко разговаривал сам с собой — привычка, от которой он не мог избавиться с тех самых пор, как начал работать в одиночку на обслуживании автоматических станций в Арктике. Там ближайший живой человек иногда находился не ближе, чем за сотни километров, а поговорить было не с кем, кроме как с самим собой или с железом.

— Ну что, брат, — пробормотал он, останавливаясь у распределительного щита и пробегая взглядом по рядам индикаторов, — давление в третьем контуре у тебя сегодня на полторы десятых выше нормы. Не критично, но я тебя запомнил, да… Завтра глянем фильтры, может, опять пылью забило после той бури. А ты, — перевел взгляд на соседний щит, где мигал зеленый огонек системы регенерации воды, — ты у меня молодец, работаешь как часы. Баркаллах, красавец, от души. Но я за тобой все равно присматриваю. Вы, железки, народ ненадежный: сегодня поете, завтра ломаетесь, нежные такие. Знаю я вас.

Аскеров шагнул в темноту технического коридора, и в нос ему внезапно ударил запах машинного масла и нагретого металла. Что-то где-то было не так. Топаз остановился, прислушиваясь, щелкнул выключателем.

Его взгляд упал на разбросанные по полу капли масла. Чуть дальше, за поворотом, лежал робот-паук, который забавно подергивал одной конечностью, пытаясь встать. Его правый передний манипулятор был неестественно вывернут, и в светящихся глазках-датчиках вместо зеленого пульсировал тревожный оранжевый.

— Что случилось с тобой, брат? — пробормотал Топаз, приближаясь и рассматривая повреждения. — Ага… Судя по всему, зацепился за неисправный кабель и свалился с потолка? Вай, раззява ты железная! Ну и что будем делать? И зачем только тебе манипуляторы нужны? — он покачал головой, не глядя выбирая нужный инструмент. — Ладно. Если ты сейчас не встанешь, эффективность ремонта снизится. И тогда все эти наши неженки, — он махнул рукой в сторону жилых отсеков, — начнут жаловаться. Тут у них не греет, там у них дует. А это, брат, настоящая катастрофа.

Руслан ловко, за полминуты исправил вывихнутую конечность робота, потом нажал пару кнопок под незаметной подпружиненной крышкой на корпусе. Робот пиликнул, мигнул зеленым, бодро вскочил на все «лапы», и, дернув «ушами»-антеннами, засеменил дальше по коридору к своему рабочему месту. Топаз проводил его взглядом, усмехнулся и двинулся дальше.

В следующем коридоре пахло нагретым металлом, озоном и чем-то еще — тем особым, трудноуловимым запахом, который бывает только в помещениях, где десятилетиями работают мощные электрические машины. Этот запах Топазу нравился. Он напоминал ему о детстве, о мастерских на бакинских нефтепромыслах, где он, еще мальчишкой, впервые увидел, как работают настоящие механики.