2

Старинный род Аскеровых был «нефтяным» настолько, насколько это вообще возможно для человеческой семьи. Еще в середине девятнадцатого века, когда на Апшеронском полуострове только-только начали бурить первые скважины, прапрапрадед Руслана, Мамед-киши Аскеров, был простым рабочим на промыслах братьев Нобель. С малых лет уже таскал ведра с нефтью из колодцев, чистил чаны, выполнял любую черную работу, которую давали, но при этом внимательно смотрел и запоминал, как устроены механизмы, как работают немногочисленные насосы, как бурят скважины. Его сын, Али-ага, уже был помощником бурильщика на Биби-Эйбате и у Нобелей. Сын Али-аги, Ибрагим, стал буровым мастером, а его внук — уважаемым всеми специалистом, который работал на Нефтяных Камнях — легендарном поселке на сваях в открытом море, первом в мире морском нефтепромысле.

Дальше — больше. В двадцатом веке потомки Мамед-киши разъехались по всей огромной стране, от Ямбурга до Сахалина, от Тимано-Печоры до Мангышлака. Где бы ни находили нефть, там обязательно находился кто-нибудь из Аскеровых — смуглый, черноволосый, с характерным горбатым носом и золотыми руками. Отец Руслана, Гасан Ибрагимович Аскеров, был главным буровым мастером на морской платформе «Апшерон-3» в Каспийском море.

Впервые он взял сына на вахту, когда тому едва исполнилось двенадцать.

Руслан запомнил тот день до мельчайших подробностей, и помнил до сих пор, так, словно это было вчера. Огромная платформа, возвышавшаяся над серо-зеленой водой на массивных бетонных опорах, гудела и вибрировала, как живое существо. Пахло соляркой, морской солью и горячим металлом. Отец, высокий, сухощавый, плечистый как все Аскеровы, с пышными усами и веселыми глазами, вел его по стальным трапам, показывая и объясняя каждую деталь.

— Смотри, Руслан, внимательно смотри! — говорил он, и его зычный голос перекрывал шум механизмов, — Что видишь, скажи? А? Да, это роторный стол. Сердце буровой. Если он остановится, встанет все. А это — насосы. Как легкие у человека. Человек без воздуха умрет, и без насосов буровая тоже жить не сможет. Насосы нам качают раствор, без которого скважина схлопнется, все заклинит, вразнос пойдет. Большая беда будет! А это — пульт управления. Мозг, можно сказать, здесь искин буровой командует. Но запомни, сынок, самую важную вещь, — отец остановился и положил тяжелую, мозолистую руку ему на плечо. — Железо — оно мертвое. Без человека оно ничто. Человек его создал, человек им управляет, человек его чинит. Программы ему только помогают. Хочешь стать настоящим нефтяником? Давай, сынок, я всегда тебя поддержу, ничего не пожалею, слово даю. Любую вещь объясню, все, что сам знаю — тебе передам. Только научись понимать и железо, и людей, понял? Вот тогда тебе цены не будет. Мне так отец говорил, ему — дед, а я сейчас тебе говорю.