— Какие такие семейные обстоятельства могут длиться три года? — прошептал Гоша, вглядываясь в скупые строчки досье. — Ты ухаживал за больной бабушкой? Был в декретном отпуске? Участвовал в секретном проекте? Но тогда это было бы отмечено в личном деле…

Гоша уже научился доверять своей интуиции. А интуиция подсказывала: с Жаровым что-то не так. Слишком он суетлив, слишком часто оглядывается, слишком быстро отводит взгляд при разговоре. Почему? Ведь все свои, особенно здесь, где люди инстинктивно стараются держаться друг за друга. Да, есть такие субъекты, которые не любят смотреть в глаза, сторонятся общения. Характер на складе не выдают, какой есть, с тем и живешь. Гоша это понимал. Но здесь было что-то еще… А эти его ночные прогулки в районе к складу «Гамма-4»? Действительно, только проверка фильтров? Или что-то совсем другое?

Горелов мысленно поставил маркер: «Жаров — подозреваемый № 1». Потом, как обычно, сохранил все данные на защищенный носитель, в очередной раз клятвенно пообещав себе стереть все безвозвратно, «вот только еще разок просмотрю, и все», спрятал его в карман, и, убедившись, что никаких следов его деятельности в системе не осталось, выключил терминал. Рассказывать ли Круглову о своих выводах? Пока — нет. Нужны более веские доказательства, а самое главное — убедительный ответ на неизбежный вопрос Главного, где он взял данные… Но Гоша твердо решил: отныне он будет следить за Жаровым в оба.

3

Человек сидел на краю жесткой кровати, склонившись над небольшим устройством, которое он извлек из тайника, замаскированного под обычную распределительную коробку. Устройство напоминало музейный калькулятор, только в прочном титановом корпусе — тяжелое, угловатое, собранное без малейшего намека на эстетику. Правда, в отличие от калькулятора, оно не имело ни экрана, ни клавиатуры: только крошечный разъем для оптоволоконного кабеля и едва заметный индикатор, горевший сейчас уверенным синим светом.

Это был приемник квантовой связи — гораздо более совершенный, чем у Жарова, работающий на другой частоте, без куратора, по иному протоколу. Клавиатура ему была не нужна.

Человек, которого кураторы называли «Цербером», терпеливо ждал. Он ждал уже долго и готов был делать это столько, сколько понадобится — исправно играя свою роль среди персонала базы «Королев», выполняя привычные обязанности, разговаривая и улыбаясь. Ждал с того самого момента, когда Жаров, сам того не зная, дал повод своим хозяевам усомниться в его надежности. Короткая заминка, едва уловимая дрожь в голосе, которую квантовый передатчик, преобразуя субвокализованную речь в цифровой код, передал на Землю, не укрылась от аналитиков Альянса. Дешифраторы передали разговор программам, которые сухо и безжалостно вынесли свой вердикт. Решение было принято незамедлительно: «Ризничий» может не справиться, ему нужна подстраховка, а в случае крайней необходимости — и замена. И тогда в игру вступит «Цербер» — агент глубокого залегания, тот, кого берегли для самого важного удара.