Сигнал пришел ровно в три часа ночи по марсианскому времени — в тот самый момент, когда Гоша Горелов, тихо страдая, корпел над логами сервера. Человек натянул на голову похожий на паука нейрошлем, закрыл глаза и откинулся на подушку, пережидая рушащийся сквозь мозг стеклянный дождь, прорастающий буквами. Облизнул губы, когда ощущение медного привкуса во рту стало невыносимым. И прочитал текст, возникший прямо в пустоте под веками глаз:

«Цербер. Активация. Код Омега-Гамма-Лямбда-Гамма-Эпсилон. Протокол „Тень“. Ризничий находится под наблюдением, его психологическое состояние оценено как нестабильное. Ваша задача: обеспечение завершения миссии вне зависимости от успеха Ризничего. Первый этап: скрытный вывод из строя марсохода и подготовка аварии системы регенерации воды. Действуйте скрытно. Р. не должен знать о вашем присутствии. В случае проявления Р. слабости или нелояльности — ликвидация. Код подтверждения-прима — „Чистильщик“. Исполнение обязательно».

Человек перечитал сообщение дважды. На лице не отразилось ни тени эмоций — ни страха, ни сомнения, ни злорадства. Только холодная, расчетливая сосредоточенность, какая бывает у хирурга перед сложной операцией.

Убить того, с кем еще вчера пили чай за одним столом. Как и у Жарова, у «Цербера», получившего предельно четкие инструкции, не было выбора. Но, в отличие от техника, в выборе агент и не нуждался. Мотивация была иной: не деньги, не шантаж, а месть. Личная, выстраданная, холодная, как марсианская ночь. «Цербер» не сомневался.

Вспомнился отец — один из первых геологов, работавших на Марсе еще без базы, в составе групп, которые высаживались прямо с орбиты, с исследовательских кораблей. Отец погиб при загадочных обстоятельствах во время аварии, которую официальное расследование списало на несчастный случай. «Человеческий фактор, невнимательность, нарушение техники безопасности», — говорили тогда. Он знал — это не так. Отцу завидовали, да, наверняка. Завидовали его славе, научным трудам, упрямому отстаиванию своего мнения… И самое главное — никто так и не не понес наказания, пусть семья и получила компенсацию, щедро разбавленную словами сочувствия. Корпорация отказалась признать свою вину.

И когда на «Цербера» вышли люди, пообещавшие не деньги, а справедливость — или то, что они называли справедливостью, — он не раздумывал ни секунды.

«Подтверждаю. Омега-Омега-Пси-Прим» , — мысленно ответил он, и уже собирался разорвать связь, но перед закрытыми глазами возникло еще одно сообщение. Приоритет высший.

«Изменение планов. „Президент Картер“ выходит немедленно. Ваша задача — быть готовым к встрече».