«Экстренно, — начиналось сообщение. — Ускорить операцию. Группа захвата прибудет через восемнадцать суток. К этому моменту база должна быть нейтрализована. Действуй по плану. В случае сопротивления — физическое устранение ключевых фигур (список прилагается). Подтверждение получения — обязательно».

Жаров перечитал текст трижды, и с каждым разом его лицо становилось все более серым, лоб покрылся каплями пота. Восемнадцать суток. Меньше трех недель. А он все еще не выполнил и половины того, что от него требовали. Затея со связью не сработала — чертов Горелов с его дурацкими прибаутками оказался умелым специалистом. Система регенерации воды все еще работала, хотя он пытался перепрограммировать клапаны. И самое главное — он так и не добрался до главной ценности: образцов «живой нефти», способных, по представлениям кураторов, перевернуть представления о земной энергетике и дать Альянсу неоспоримое преимущество в гонке за ресурсами. Так это было или нет — да какая разница? Приказ есть приказ…

И что значит «физическое устранение»? Как они там вообще это себе представляют? Он что, тренированный спецназовец или оперативник, каких показывают в кино? Сергей затравленно посмотрел на свои руки — тонкие, бледные, с длинными пальцами пианиста или хирурга, но никак не бойца. Эти руки никогда не держали оружия. Они привыкли к другому — к отверткам и паяльникам, к сенсорным интерфейсам и микросхемам, к тонкой, почти ювелирной работе с электроникой. А теперь его заставляли стать убийцей.

«Осталось недолго. Слушай, это же огромные деньги, — подумал он, пытаясь убедить себя в привычном, годами отработанном ритуале самооправдания. — Зато потом новая жизнь. Меня заберут, и семья будет в безопасности. Я смогу уехать куда угодно, начать все с чистого листа».

Но был еще один, внутренний голос, тот самый, который Жаров отчаянно пытался заглушить с самого первого дня. Этот голос назойливо зудел в черепе, шептал другое: «Ты же предаешь тех, кто доверял тебе. Ты ешь с ними за одним столом, делишь воздух, рискуешь жизнью, как и они. А теперь что — вот так просто готов забыть это все?».

— Да нету у меня выбора! — крикнул Сергей в пустоту каюты, и голос его задребезжал, сломался на взвизге. — Слишком поздно! Я уже в этой грязи по уши…

Он закрыл глаза и представил лица: Круглов, который никогда не повышал голоса, но умел одним только взглядом сделать так, что люди, которыми он командовал, сами, без приказа шли в огонь и в воду; Артем Новиков, спокойный, упорный и крепкий; Лена, которая пару раз помогала справиться со сложными задачками, которые подкидывала техника; Гоша Горелов, вечно болтающий и вечно жующий свое печенье, но при этом программист от бога; Дед, похохатывая рассказывающий бесконечные байки; Топаз, который учил его ремонтировать все, что ломается и никогда не ругал за ошибки.