— Господи, — прошептала она. — Валера… Как же так? Он же только вчера… Мы же с ним вчера за ужином разговаривали…

Нина Соболева появилась тихо и незаметно. Решительно выгнала всех лишних, отодвинула в сторону остолбеневшего Горелова, дала ему понюхать что-то, отчего Гоша помотал головой и пришел в себя. Потом Нина деловито, без лишних эмоций проверила пульс, зрачки, дыхание.

Вышла из отсека в коридор, потерла ладонями щеки, покачала головой и сказала:

— Все. Осмотр — это я чисто для протокола. Тут все предельно ясно, с такой травмой люди не живут. Мгновенная смерть. Констатирую летальный исход, ничего другого сделать нельзя, даже будь у нас под рукой лучший автодок и капсула. Время — шесть часов двадцать три минуты по марсианскому времени.

Соболева отошла в сторону, достала планшет и начала заполнять медицинскую карту происшествия — длинную, подробную форму, которую потом на Земле будут изучать десятки людей. Ее руки не дрожали, голос был ровным.

— Тело надо отправлять на склад, — глухо распорядился подошедший Дед. — Упаковать в гермомешок, наклеить маркер. Холодильник не нужен — там, в секции «Гамма-Три» и так минус, склад выведен из контура отопления. Так что можно не переживать. Ладно… сам займусь.

— Как на склад? — возмутился Гоша, который наконец обрел дар речи. — Там же… там же вещи, оборудование…

— А куда, по-твоему, его девать? — Олег посмотрел на него устало, почти безразлично. — В кают-компании посадить, чтобы все любовались?

Артема от этих слов передернуло, он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но Елена вдруг оказалась рядом, сжала его локоть.

— Есть порядок, товарищ Горелов, — тускло ответил дед. — Мертвое тело должно быть изолировано от живых. До прилета «Витязя» Валера там полежит, а потом уже — на Землю, к родственникам. И потом — какие вещи-то, ты о чем? Это же секция «Гамма», забыл, что ли? Неиспользуемая.

— Да вы что, бессердечные, что ли?! Как машины?! — вдруг выкрикнула Елена, которая только что успокаивала Новикова. Она повернулась к мрачно замолчавшим ветеранам. — Человек погиб, а вы… стоите тут и распоряжаетесь как ни в чем не бывало!

Дед тяжело вздохнул, подошел к ней, положил руку на плечо.

— Лена, — сказал он тихо, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не веселость, а неподдельная боль смертельно усталого человека. — Слушай. Мы все через это проходили. Я — много раз. Топаз — тоже. Круглов — тот больше всех. Уж поверь, мы не бессердечные. Но если сейчас раскиснем, свалимся в охи и причитания, начнем волосы на голове рвать и метаться толпой, завтра может погибнуть еще кто-то. А нам обязательно надо выжить. И мало того, еще и работать нам надо. Работать, быть внимательными, и найти причину, по которой это случилось. А эта причина, Лена, может быть совсем даже не в старом оборудовании. Ты меня понимаешь?