— Заткнись, Фостер! — рявкнул Камински, и голос его прозвучал как удар хлыста. Отмычка дернулся, от неожиданности уронив на пол планшет. — Я не спрашивал твоего мнения. И твой дед, если он воевал с русскими, наверняка говорил тебе другое. Но слушать старших ты, видимо, не умеешь. Я бы таких слов ждал вот от него, — командир дернул подбородком в сторону Салливана, — салаге простительно нести чушь, повторяя бредятину за армейскими пропагандистами.

Он обвел взглядом остальных. Родригес медленно кивнула, и в ее черных непроницаемых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Я вот, например, воевал с ними плечом к плечу, — продолжил Камински уже спокойнее. — В Африке, лет десять назад. Мы вместе зачищали лагеря исламистов из «Боко Харам», выжигали эту ползучую заразу, которую уже больше века не могут вытравить с концами. Тогда я много чего видел. Я видел, как раненый русский, у которого не было ног, остался прикрывать отход своих, пока не кончились патроны, а потом подорвал себя гранатой, чтобы забрать с собой четверых врагов. Я видел, как русский морпех, понимая, что его все равно убьют, пошел в рукопашную на целую банду этих фанатиков с одной пехотной лопаткой, и дрался как дьявол. Это были не солдаты — черти в человеческом обличье… А теперь представьте, что будет, если разозлить русского гражданского, у которого на кону жизнь друзей, его дом, его страна?

— Согласен полностью, — подал голос Компадре. — Я в Арктике навидался. Они, когда в ярость входят, себя не помнят. Нам тогда повезло, что мы оттуда ноги унесли. — Он потер свой механический протез, согнул-разогнул ногу, и по отсеку разнесся тихий шелест сервомоторов. — Так что, парни, не расслабляйтесь. Даже если вы убили русского, проверьте дважды, что он не встанет и не перегрызет вам глотку.

В отсеке повисла тишина. Салливан опустил глаза, на его розовых щеках выступили красные пятна, но он промолчал. Фостер нервно сглотнул и еще сильнее вжался в кресло. Братья Ковальски насмешливо переглянулись, но лица их остались непроницаемыми.

— У нас есть данные от агента на базе — позывной… хотя на кой-черт вам его позывной? Наш агент-перебежчик, — продолжил Камински, переключая схему, — любезно предоставил схемы расположения постов охраны, маршруты патрулирования и коды доступа к некоторым отсекам. Но этот шпион — техник, не боец. Его задача — открыть шлюзы и отключить автоматические турели в момент нашей высадки. Он не должен участвовать в перестрелках. Его безопасность — приоритет. Если его раскроют, наши шансы на успех упадут до нуля.