Они взялись за ремонт. Работа в скафандрах при низкой гравитации, когда каждый болт норовит выскользнуть из ослабевших пальцев, была одновременно легче, чем если бы такое случилось на Земле, а с другой стороны — сущим мучением. Нужно было снять и выбить остатки шпильки, подобрать новый палец из запаски, намертво затянуть его гайкой, а потом застопорить все новой шпилькой, но перед этим просмотреть весь узел. Артем контролировал домкрат, подавал детали, страхуя Шкипера, который работал с поразительной для его возраста и общей флегматичности характера быстротой и точностью, экономя каждое движение.

Вентиляция и теплоотвод «скорлупы» были в полном порядке, и все равно пот стекал по лицу, щипал глаза, но вытереть его в герметичном шлеме было невозможно. Артем морщился, то и дело смаргивал капли с ресниц, снова возвращался к работе. Простая на первый взгляд, она тянулась, кажется, бесконечно.

Они провозились почти четыре часа.

— Вот что тут скажешь? — отдуваясь, хрипло констатировал Шкипер. — Вроде бы, ничего сложного, не микросхемы под микроскопом паять и не реактор проектировать, а выматывает до чертиков.

Артем только молча кивнул.

Несколько раз на связь выходила Лена: сначала сообщила, что на базе знают и не беспокоятся, тем более что с ними Шкипер. Потом — что до заката осталось совсем немного. Помолчала, переключилась на закрытый канал, хихикнула по-девчоночьи и прошептала: «Темка, я тебя люблю!» Новиков на несколько секунд выпал из реальности и пришел в себя только от недовольного оклика Штурмана, которому понадобился новый ключ.

Когда все было закончено, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая и без того нерадостную пустыню в багрово-красные тона. Не чуя под собой ног, ремонтники забрались в шлюз, долго стояли, привалившись к стенкам тесного стального пенала и дожидаясь конца обдува. Потом, когда вошли в марсоход — стянули шлемы и долго сидели молча, приходя в себя. Усталость валила с ног, но спать почему-то совсем не хотелось. Слышалось только тихое шипение регенераторов воздуха, да еле различимое шуршание песка и мелких камешков по броне «Быка».

Елена положила голову на плечо Артема и сидела так, молча, только время от времени заглядывая ему в глаза. Жаров в своем углу не шевелился — видимо, спал.

— Шкипер, — негромко позвал Новиков.

— Чего?

— Слушай, Паша, расскажи что-нибудь, а? А то тишина здесь такая, что не по себе становится, честное слово.

Механик-водитель долго молчал, потом заговорил — неторопливо, размеренно, как будто перебирал старые фотографии в памяти: