— Рассказать, говоришь? Это можно, отчего бы и не рассказать… Значит, так. Был у нас случай на «Ольхоне», это лихтер, его сейчас уже списали с рейсов. Я тогда молодой был, только после переподготовки, до этого летал механиком на челноках, хотя это и полетами-то назвать сложно, туда-сюда по струне мотались. Так вот, «Ольхон». Испытывали мы, значит, новую систему подачи хладагента в контур. И вдруг — отказ. Полнейший, намертво. Все колом встало, на команды с пульта реакции ноль. Что делать? Бросили жребий, по традиции, «камень — ножницы — бумага». Выпало лезть мне. Ну, я и полез в шахту, один, в легком скафандре, потому что воздуха внутри не было, режим экономии и все такое. Пока там протискивался, проклял все на свете. Тому, кто проектировал те загогулины, надо шуруп в голову закрутить, вот ей-богу… Понятно, что это на роботов рассчитано, вот только на «Ольхоне» тогда ни одного робота в наличии не было.

— Это как? — хором удивились Артем и Елена. Даже Жаров, вроде как спящий, заинтересованно подался вперед (Новиков отметил это краем глаза).

— А вот так. На время ремонта и орбитальных испытаний все ремонтные дроны были сняты для новой комплектации. Буквально через пару дней должны были привезти новых. И конечно же, по закону подлости, все случилось именно в этот самый промежуток времени. Так вот… Добрался я до нужной точки, «скорлупу» чуть не разорвал. Там, в темноте, нашел заклинивший клапан.

Шкипер помолчал.

— Работаю, уже доделал все, и чувствую — в сон меня клонит со страшной силой. Вот прямо не могу, глаза закрываются. Ладно, думаю, чего бы и не вздремнуть? Посплю малость, потом поползу обратно, а то что-то совсем обессилел. Уже было устроился поудобнее, голову положил на какой-то выступ. Даже сниться чего-то начало… И вдруг… Слышу я голос. Женский. Зовет меня по имени. Да так четко зовет, и главное — такой знакомый голос, понимаешь! Прислушиваюсь: ну точно, сестра. Сердитая такая, как обычно, когда я дома что-то накуролесил. Зовет меня по имени и говорит: «Нашел время спать! Ну-ка вставай быстро, надо выбираться, тебя ждут!» Я подскочил, аж башкой треснулся, говорю: «Маш, ты чего тут делаешь?!» — и вдруг понимаю, что да, надо ползти. Вот просто понимаю, и все тут, сам не знаю, почему. Как ошпаренный начал шевелиться, наверно, рекорд установил по ползанью в узких пространствах… Выбрался. Но самое интересное было потом.

Шкипер потер лицо ладонью, хмыкнул. Его никто не перебивал.

— Кислорода в баллоне оставалось на десять минут вместо двух часов. Неисправность узла заправки, подтравливал. И датчик давления молчал, предупреждения не подавал, вот что самое неприятное. Если бы я там заснул — так бы и остался в шахте…