На спутниковых снимках над трещиной, испаряясь в разреженной атмосфере, поднималось легкое марево. Лед, покрывавший склоны, был черным — не прозрачным, не белым, а черным, как антрацит. А самое главное — он был теплым! Датчики показывали минус десять — для Марса почти лето.

— Откуда лед на такой малой глубине залегания? И странный какой, — прошептал Артем, вспоминая байки Деда. — Тот самый, что ли?

Но самым ошеломляющим оказалось то, что трещина вела в огромную подземную полость — судя по данным сонаров дронов, не меньше двух километров в поперечнике. И эта полость была не пустой. Внутри, на пределе разрешения приборов, угадывались правильные геометрические структуры.

— Лен, проснись, — Артем тронул Елену за плечо. — Проснись скорее! У нас изменения.

Ковальчук открыла глаза, мгновенно приходя в себя — без обычной утренней мути в голове и сонливости, будто и не спала вовсе. Улыбнулась Артему, но, когда Новиков протянул ей планшет, тут же посерьезнела, осознав, что произошло что-то необычное. На секунду замерла, в ошеломлении, так же, как и он — но тут же пришла в себя и принялась изучать данные с холодной сноровкой профессионала.

Пока она с головой погрузилась в работу, Артем связался с Кругловым.

— Семен Борисович, мы все видим. Что будем делать?

— То, зачем вас послали, — голос Главного был сух и тверд. — Не стал вас будить, надо было, чтобы выспались. Трещина, конечно, нестабильна…, но все-таки надеюсь на относительную устойчивость, хотя с Марсом ни в чем на сто процентов нельзя быть уверенным. Так что подъезжайте, а дальше действуйте по ситуации. Готовьтесь спускаться и брать глубинные пробы. Осторожно, но брать. Тем более, что один дрон мы потеряли. Криворукие у нас тут завелись, Топаз весь уже ядом исплевался… Ладно, неважно. Будем исходить из того, что трещина может схлопнуться в любой момент, так что времени у вас в обрез.

Он помолчал и добавил тише:

— Аскеров говорит, что структура внутри полости смутно напоминает ту, что под Р-17. Шестигранники, соты. Дроны я не стал посылать дальше, у нас их и так теперь некомплект. — Круглов вздохнул. — Артем, это может быть самым важным открытием в истории. Но если что-то пойдет не так — уходите сразу же, не думая ни о каких образцах. Люди важнее. Ясно?

— Ясно, Семен Борисович.

— Рассчитываю в этом отношении на тебя, понял? Ковальчук натура увлекающаяся, мы с тобой оба это знаем. Рванет вперед, не угнаться… Мне такого не надо. Следи за ней, ясно?

— Так точно, — Новиков невольно перешел на военную манеру ответов, настолько сух и резок был сейчас Круглов.