— Принято.

— Артем, — тихо позвал Шкипер, когда они уже собирались начать спуск. — Если что… передай моим, что все хорошо. Жене, дочкам. Ты знаешь, они в Красноярске.

Парень с удивлением посмотрел на него. В глазах Шкипера, обычно спокойных и невозмутимых, промелькнуло что-то странное.

— Паша, ты чего? Все будет нормально, — Новиков пожал плечами и попытался пошутить. — «Быка» береги, он у нас нежный, не то, что ты.

— Обещаешь? — Шкипер на шутку никак не отреагировал.

— Хорошо. Передам, — сухо ответил Артем. «Да что с ним такое?» Но рассуждать было некогда.

Спуск был медленным и осторожным. Трос беззвучно гудел, передавая через подвесы и «скорлупу» вибрации лебедки. Стены трещины, сложенные из почти черного, матового, но полупрозрачного льда, светились изнутри ровным, чуть пульсирующим фиолетовым светом. Но этот свет был каким-то странным, словно бы умирающим сразу, едва покинув ледяную толщу. Налобные фонари, несмотря на мощность, еле справлялись с темнотой, которая давила почти физически.

Потом трое достигли дна, лучи фонарей разом вспыхнули ярче, высвечивая огромный зал. И в этом зале — бесконечном, завораживающем, пугающем — люди увидели их.

Артем замер, забыв дышать. Дернул из набедренного захвата еще один фонарь, палец вдавил обрезиненную кнопку. Рука, державшая фонарь, задрожала от шока, луч света заметался по стенам. Рядом захрипел Жаров, как будто ему не хватало воздуха. А луч продолжал выхватывать из полумрака одну фигуру за другой.

Они стояли там, в толще черного льда — вмороженные в глубину, неподвижные, недосягаемые. Но не мертвые, и это ощущалось как-то подсознательно. Невероятно высокие (под три метра ростом, машинально отметил Артем), неестественно худые, с длинными тонкими конечностями, которые заканчивались тремя длинными пальцами, лишенными видимых суставов. У них было три руки — две обычные, как у человека, и третья, растущая из середины груди, согнутая в локте и прижатая к телу.

Лица… А может, это были маски или что-то вроде шлемов? Новиков никогда не видел ничего подобного. Да и где бы он мог такое увидеть? Не было ни носа, ни рта — только два огромных, выпуклых глаза, занимавших почти половину черепа. Глаза были фасеточными, как у стрекозы, — состоящими из тысячи крошечных граней, отражавших фиолетовый свет пещеры. Они смотрели прямо перед собой — неподвижно, пусто, но при этом казалось, что они видят все.

— Поверить не могу… — выдохнула Елена. Голос ее дрожал, срывался на шепот. — Артем, это что же… Призраки? Марсиане?! Я же не сплю, правда?

Новиков в ответ только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он ожидал чего угодно — древние окаменелости, разумные бактерии… склад живых микросхем, в конце концов. Но не этого. Не этих существ, застывших в необычно черном льду, словно их заморозили только вчера.