Артем и Елена застыли, глядя друг на друга. В этот момент в шлемах зазвучал голос Жилина — на удивление спокойный, почти будничный, и только короткие, отрывистые фразы выдавали напряжение:

— Сближение карнизов трещины. Началось схлопывание. Уходите. Быстро. Лебедку перевожу в аварийный режим, она вытащит вас автоматически. Бегом, бегом, не спать!

Все трое, не задумываясь, рванули к лебедке, скользя и падая на льду, помогая друг другу подняться. Артем чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как воздух со свистом вырывается из легких. Вентиляция скафандра перешла в режим «экстрим», переключаясь на повышенную подачу обогащенной кислородом дыхательной смеси. Сверху с оглушительным треском начали падать огромные глыбы льда, разбиваясь о пол пещеры и разлетаясь острыми, как шрапнель, осколками.

Три щелчка захватов, потом трос лебедки натянулся и потащил их вверх. Артем вылез первым, откатился в сторону и, тяжело дыша, обернулся, готовый помогать остальным. Шкипер стоял у самого края карниза, удерживая перекосившуюся лебедку, и над ним нависала огромная, многотонная глыба, готовая в любую секунду сорваться вниз.

— Бросай! — заорал Артем, бросаясь к нему. — Я сам! Прыгай в «Быка»!

Шкипер даже не обернулся. В этот момент из трещины выбралась Елена, за ней — Жаров. Они метнулись прочь от карниза, Артем выдернул обоих наверх за протянутые руки.

— Шкипер! — срывая голос, заорал он. Механик посмотрел на Артема — долгим взглядом без малейшего страха:

— Карабин заело, прихватило «скорлупу», — спокойно сказал он. — Как знал… Артем, передай моим, что все хорошо. Жене, дочкам… Передай — все хорошо.

Глыба рухнула.

Лебедка с хрустом вылетела из креплений, трос со свистом ушел вниз, и край трещины, подрубленный обвалом, обвалился вместе с огромным куском ледяного поля. Жилин не закричал. Он просто исчез — в облаке ледяной пыли, в фиолетовом сиянии, в черной бездне.

Артем стоял на коленях, глядя в пустоту, бессмысленно вытянув вперед руку, хватая ртом воздух. Он не мог вымолвить ни слова.

Потом был шлюз «Быка», продувка, снятые шлемы, которые полетели на пол. И только тогда Елена зарыдала — горько, не стесняясь никого, закрыв лицо руками. Жаров, с серым, неподвижным лицом сидел, вжавшись в кресло, и смотрел на черный экран планшета, на котором мигал одинокий сигнал «авария связи». Кровь из прокушенной губы текла у него по подбородку.

Обратная дорога прошла в молчании. Никто не проронил ни слова. «Бык», управляемый автопилотом, дублировавшим обратный курс, шел на предельной скорости, завывая форсажем двигателя. Артем сидел в кресле водителя, смотрел на приборную панель и чувствовал, как внутри поднимается холодная, тяжелая ярость. Да, он понимал: сейчас это была не диверсия, простая случайность. Ледяной карниз, обрушившийся именно в тот момент, когда они выбирались из пещеры, — это не злой умысел, а безжалостная реальность Марса, которому было наплевать на копошащихся на его поверхности букашек в скафандрах. Круглов предупреждал, что трещина может схлопнуться. Так и получилось, никто не виноват, они понимали риск.