Он сделал шаг вперед. Странное дело — пол под башмаком «скорлупы» оказался каким-то мягким, чуть пружинящим. Артем опустился на корточки, провел рукой в перчатке по поверхности. Лед не был холодным. Он был словно бы живым.

— Похоже, здесь все не то, чем кажется, — прошептал он. — Колыбель…

— Да! — неожиданно в разговор вступил Жаров, который, тяжело дыша, обвел рукой вокруг. — Это же ковчег, вы не понимаете, что ли? Они законсервировали себя. Как споры, ждущие своего часа. Два-три миллиарда лет или еще дольше…

Елена молчала, разглядывая ближайшую фигуру. Три руки, сложенные на груди, фасеточные глаза, устремленные в никуда. Казалось, что существо дышит — лед вокруг него чуть заметно пульсировал, переливаясь то фиолетовым, то синим светом.

— Сколько же их здесь? — спросил сам себя Новиков, обводя взглядом зал.

— Похоже, что сотни, — ответил Сергей, сверившись с показаниями сканера. — Может быть, тысячи. И это только то, что мы видим. Там, дальше…

Он, лихорадочно крутя головой по сторонам, ткнул пальцем куда-то вглубь пещеры, в непроницаемую тьму, где черный лед, в толще которого угадывались все новые и новые силуэты, уходил в бесконечность.

— Нам нужно взять образцы, — наконец справившись с волнением, сказала Елена. — Это может стать ключом к разгадке. Кто они, откуда, почему исчезли…

Она отстегнула от «патронташа» на скафандре криоконтейнеры и, действуя быстро, но осторожно, принялась собирать пробы льда и маслянистой черной жидкости, сочившейся из трещин. Артем помогал ей, почти машинально фотографировал, вел видеосъемку, но каждую секунду ловил себя на том, что не перестает оглядываться на застывших во льду Призраков. Они не двигались, но казалось, что трехметровые фигуры наблюдают. Ждут. Оценивают.

«Никак не могу это осознать. Мы здесь не одни, — ошеломленно подумал Новиков. — И никогда не были одни».

Жаров стоял чуть поодаль, вжавшись в стену, и смотрел на Призраков с таким ужасом, будто увидел саму смерть. Артем поймал взгляд расширенных зрачков и нахмурился. Что-то было не так, и дело было не только в естественном страхе. Нет, с техником явно творилось что-то непонятное. «Ксеношок? Возможно. Но мы ведь все проходили гипноиндукцию перед полетом», — размышлял Артем, не переставая помогать Елене.

— Сергей! — окликнул он Жарова. Тот моргнул и неохотно отклеился от стены. Новиков собирался ругнуть его, но тут из глубины трещины раздался низкий, утробный гул.

7

Сначала он был едва слышен — низкое, едва уловимое гудение, от которого, казалось, вибрировали не только стены, но и кости внутри «скорлупы». Звук нарастал, становясь все громче, грознее — пока не превратился в сплошной, давящий на уши рев.