— Веришь ему, что ли? — Топаз остро глянул на собеседника. — Да и кроме Жарова есть еще второй…

— Не верю. Но что-то подсказывает, что не до того им было, ни первому, ни второму, чтобы объемные пакеты графических данных пересылать. А раз так, значит, будем использовать местность против них. Ну и есть у меня еще одна мысль… Хотя это не к спеху.

Он хотел было сказать что-то еще, поколебался немного, но все-таки промолчал.

Аскеров задумчиво почесал подбородок, потом повернулся к верстаку и взял в руки какой-то потрепанный и донельзя замусоленный блокнот с засаленными страницами — его личный «бортовой журнал», в котором он старомодно записывал все свои наблюдения и технические решения. Пролистал несколько страниц, что-то бормоча себе под нос, потом поднял глаза на Круглова и сказал уже с другой интонацией — деловой, собранной:

— Ладно. Допустим, мы отключаем «Гефеста». Что дальше? Чем мы их встретим?

— Ты меня спрашиваешь? — хмыкнул Круглов. — Есть, конечно, у меня соображения, но для начала я тебя хочу послушать. Ты же у нас инженер и титан мысли. Вот и придумывай.

Топаз только хмыкнул в ответ.

— Хорошо хоть, отцом русской демократии не назвал, — и рассмеялся.

А потом они начали разрабатывать настоящий план.

* * *

Спустя несколько часов стало понятно, что план рождается — пусть тяжело и в муках, но зато методично. Круглов ничуть не удивился: он знал, что Аскеров был не только отличным механиком, но и человеком с грамотным тактическим мышлением — видимо, сказался опыт «Северных войн», о которых Семен знал только понаслышке.

Вместе они детально проработали оборону базы.

— Смотри, — Топаз небрежным коротким жестом развернул на сенсорном столе схему базы и начал водить по ней указкой, обводя ключевые точки. — Центральный купол — это наша последняя линия обороны. Здесь кают-компания, лаборатории, жилые модули. Если враг пробьется сюда — считай, мы проиграли. Сколько их там, на том корабле? Десять? Двадцать? Меньше, может? Не знаем. Я бы поставил на шестерых или восьмерых. Ну, может, десяток от силы: корабль пер сюда на пределе мощности, значит они облегчили все, что могли. Но десяток — это тоже плохо. Там волки — опытные, стреляные и матерые, наши гражданские им на один зуб. Но у нас есть преимущество: все коридоры узкие, повороты острые, пространства для маневра у них не будет. Мы можем устроить засады в каждом переходе. Использовать оборудование как баррикады, завалить проходы контейнерами и трубами.

— А если они пойдут через технические тоннели? — спросил Круглов.

— Технические тоннели — это, Карась, не про штурм, — усмехнулся Топаз. — Я там каждый угол знаю. Узкие они. Помнишь, недавно, Новиков лазил, чтобы рубильник дернуть? Так это даже не туннель был, а лаз с тупиком, и он самый широкий. Остальные узкие, и роботы там по моему заданию уже наварили решеток. Если будем живы, я эти решетки потом срежу, а пока что они пусть там будут, предотвратят все попытки пролезть куда не надо.