— Как там говорилось в классике? «А ты азартен, Парамоша!» Ладно, понял. А как быть с Жаровым? — спросил Круглов, возвращаясь к практическим вопросам. — Он у нас в камере изоляции, но если начнется стрельба…

— А что с Жаровым? Пусть сидит, гетверан! Я его запру в кладовке «Гамма-3», — быстро ответил Топаз. — Там есть отсек для особо опасных веществ, он сейчас пустует. Дверь надежная, а внутри ничего, что можно использовать для побега. Если что, ему никуда не деться. И я поставлю туда одного из технарей, Чиркова, практиканта. Он хотя бы умеет обращаться с оружием.

— Добро, — кивнул Круглов. — Еще что?

— Еще… — Топаз помедлил, потом поднял на него глаза. — Еще у нас есть волшебная надежда на авось…

Он помолчал.

— Слушай, Семен Борисович, а ты уверен, что мы выдержим? Я понимаю, мы русские, врагу не сдается наш гордый «Варяг»… Но у нас — почти у всех — нет опыта, у нас нет оружия, кроме нескольких старых плазменных резаков, пары пистолетов, импульсника, да нескольких огнетушителей. А сюда придут профи. Наемники, отборные головорезы. Мы для них — как мясо для мясорубки.

— Значит, станем мясом с костями, — спокойно ответил Круглов. — Которыми поперхнется любая мясорубка. Руслан, мы не собираемся воевать с ними по их правилам. Наша задача — запутать их, затянуть время, заставить их промедлить, ошибаться. И давай-ка мы это сделаем. Не знаю как ты, а я в наших людей верю.

Топаз долго смотрел на него, потом усмехнулся и покачал головой.

— Ты, Карась, неисправимый оптимист. Но я с тобой до конца. Э, да что тут говорить!

— Я знаю, Руслан. — Круглов положил руку ему на плечо. — Вот поэтому ты — мой заместитель.

4

Артем Новиков не спал уже почти двое суток, но усталости не чувствовал — внутри него словно бы сжалась до предела закрученная пружина, которая не давала расслабиться ни на секунду. Голова была легкой и звонкой. И когда на его личный канал связи пришло сообщение от Круглова: «Ко мне, разговор есть», Новиков просто отложил планшет, на котором в сотый раз пересматривал схемы вентиляционных шахт, и направился прямиком в кабинет начальника базы.

Круглов встретил его у порога, хмуро глянул на наручные часы и буркнул:

— Проходи, садись. Чай будешь?

Артем с некоторым удивлением кивнул, присел на стул напротив стола и с интересом отметил, что начальник базы, обычно такой сдержанный и немногословный, сегодня выглядит иначе. Что-то было новое в его взгляде, в самой манере держаться — не слабость, нет, скорее какая-то усталая открытость, которую Артем прежде никогда не замечал.

Круглов налил в две фаянсовые кружки чаю — горячего, крепкого, почти черного, — поставил одну кружку перед Новиковым и уселся напротив. Некоторое время они прихлебывали чай молча, коротко поглядывая друг на друга поверх горячего пара. Потом Круглов сказал: