— Ясно, — хором ответили Елена и Шкипер. Геолог хотела что-то добавить, но, секунду поколебавшись, промолчала. И все-таки от Круглова это не укрылось.

— Руслан, ты свободен, — махнул он рукой. — Ковальчук, задержись на минуту.

Когда Шкипер вышел, Главный посмотрел на Елену долгим, изучающим взглядом.

— Ты уверена в том, что говорила? Насчет того, что это не опасно?

— В том-то и дело, что не уверена… Нет, я не уверена, Семен Борисович, — честно ответила она. — Более того, я вообще не могу быть уверена. Мы только самым краешком колупнули что-то огромное, а теперь ходим по краю и разводим руками. Какая уж тут уверенность? Но я знаю одно: если мы сейчас отступим, мы никогда не узнаем правду. А правда может быть важнее любой нефти.

— Красивые слова. А про цену этой правды ты подумала, Лена? — негромко спросил Круглов. Увидел, как лицо молодой женщины дрогнуло, на мгновение стало беспомощным. Вздохнул. — Ладно. Иди уже.

Оставшись один, начальник экспедиции долго сидел в кресле, глядя на черные прямоугольники отключенных экранов. Потом встал и начал ходить по кабинету — три шага в одну сторону, три в другую. Взял со стола остывшую кружку, отхлебнул горький, перестоявший чай, поморщился. Полез в карман комбинезона, вытащил стальную коробочку, достал оттуда единственную измятую сигарету — хранил ее как талисман, хотя не курил уже почти месяц. Повертел в пальцах, понюхал. Бумага отозвалась тихим похрустыванием пересохшего табака. Желание закурить было почти невыносимым — даже под ложечкой потянуло, когда представилась первая затяжка…

«Слабак!» Круглов со вздохом убрал сигарету обратно в коробочку, сунул ее в карман. Сел за стол, поудобнее развернув скрипнувшее кресло, и начал надиктовывать электронному секретарю отчет. Сон сегодня не придет — он знал это точно.

4

Артем вышел из кают-компании после того, как Круглов распустил всех, и неспешно побрел в жилой модуль. Как-то незаметно для самого себя он вдруг оказался у двери каюты Елены — впрочем, кого он обманывает? Ноги сами несли его сюда, а он и не пытался этому сопротивляться. Ему хотелось поговорить с подругой — не о пещере, не о «гнездах» и не о марсианской нефти, а просто так. Поговорить. О чем-нибудь обычном, земном. О том, как она спала сегодня (да никак не спала, он знал), о том, чем она любит завтракать (наверное, это что-нибудь легкое, вроде йогурта или чего-нибудь оранжерейного), о том, скучает ли она по Земле (ну конечно, скучает, как и все на базе).

Но когда он дошел до ее каюты и уже поднял руку, чтобы постучать, то вдруг остановился. За дверью было тихо — ни звука, ни шороха. Может, Лена уже легла? Да, скорее всего, она вымоталась после этого безумного дня и не захочет никого видеть. Новиков даже представил, как девушка, еле живая от недосыпа, с темными кругами под глазами, открывает дверь и смотрит на него, пытаясь сообразить, что ему понадобилось: «Артем? Что-то случилось?». А он, не зная, что ответить, в ответ пробормочет что-то невнятное про «просто хотел узнать, как ты». Позорище какое. Нет, не сейчас. Не так.