Москва встретила участников совещания мелким, по-осеннему бесконечным и нудным дождем. Он негромко стучал по крышам, уныло барабанил по бронированным стеклам ведомственных лимузинов и размывал очертания Кремлевских башен в серой, промозглой дымке.

Зато внутри, в одном из защищенных залов Совета Безопасности, расположенном глубоко под землей, под толщей бетона и стали, не чувствовалось ни дождя, ни ветра, ни смены времен года. Здесь царила особая, стерильная атмосфера, пропитанная невидимым напряжением — такое всегда возникает, когда в одном помещении собираются люди, облеченные высшей властью и колоссальной ответственностью за судьбу огромной страны.

Зал был со вкусом отделан панелями из карельской березы, источавшими едва уловимый, благородный древесный аромат. Мягкий свет лился из скрытых источников, не давая теней, а в центре главное место занимал длинный овальный стол из черного полированного дерева, вокруг которого уже рассаживались приглашенные. Стулья с высокими спинками, обитые темно-зеленой кожей, были расставлены так, чтобы каждый участник чувствовал себя равным среди равных, но при этом главенствующее место за столом оставалось незыблемым. Перед каждым «рыцарем Овального стола» стоял тонкий голографический терминал, готовый в любой момент развернуть объемные схемы, карты и графики, но пока молчавший. Техника словно затаила дыхание перед началом важного разговора.

Микрофонов не было: здесь они были не нужны, акустика зала была настроена его создателями идеально, позволяя не повышать голос. В углу, у двери, застыли двое сотрудников охраны в строгих костюмах. Впрочем, спецы настолько сливались с интерьером, что о них обычно забывали через минуту после начала заседания.

Президент Российской Федерации Александр Владимирович Арцеулов вошел в зал быстрым уверенным, но не суетливым шагом. Так входит в свой кабинет хозяин, знающий здесь каждый угол. Это был крепкий высокий мужчина пятидесяти с небольшим лет, короткой шеей хорошего боксера и коротко стриженными темными волосами, уже тронутыми заметной сединой на висках. Взгляд его серых глаз был внимательным и спокойным. Сегодня на Президенте был темно-синий деловой костюм без галстука — дань современной моде и одновременно знак того, что совещание, при всей официальности, будет носить рабочий, а не протокольный характер. Арцеулов не был ни самодуром, ни пламенным трибуном — он был тем, кого в прессе уважительно называли «крепким хозяйственником», человеком, который умел слушать, анализировать и принимать решения, не поддаваясь эмоциям.