И с высоты своего демонического бытия, реализация такого плана мне не казалась таким уж сложным мероприятием. Не учитывал я особенностей своего существования в обличии человека. И уж точно не рассчитывал, что мне подсунут овощ.

И потом, даже после того, как я пройду все круги ада, точнее, реабилитации, и смогу худо-бедно наладить свой быт, как мне разыскивать Пекарева? Где гарантия, что он вообще в Москве находится? Черт, я даже не был уверен, что сам сейчас в столичной больнице лежу.

Именно за этими мыслями меня и разморило. Препарат, что мне поставила медсестра сразу после ухода врача, видимо, начал действовать. Мысли в голове переплелись с воспоминаниями прежней хозяйки тела. Я постарался расслабиться и запомнить как можно больше этих воспоминаний. Вдруг что пригодится в дальнейшем.

Как оказалось, Дарья помнила немного. По большей части мне достались лишь обрывки ее воспоминаний, большая часть из которых приходилась на детские годы. Не самые счастливые, судя по набору кадров. Разбирать их с каждой секундой становилось все труднее, поскольку я все глубже проваливался в медикаментозный сон. Но кое-что я все же успех ухватить и запомнить.

Вот Дарья бежит по каким-то обшарпанным коридорам. Она ощущает страх и отчаяние. За ней кто-то гонится. Дети. Там было много детей. Они все кричат и подначивают друг друга. Дарья прячется в какой-то подсобке. На нее валятся деревянные швабры, грязные тряпки, н ей удается затаиться. Ее преследователи пробегают мимо — она видит это через замочную скважину. Но вдруг, последний из них, мальчик лет десяти с разбитыми очками на веснушчатым лице, останавливается аккурат напротив подсобки, прислушивается. Сердце Дарьи замирает и тут она случайно задевает ведро. Грохот выдает ее с головой и в подсобку врывается он — ее мучитель.

На том воспоминание заканчивается, тут же сменяясь другим — девочка Даша плачет где-то в сторонке. У нее разбита губа, болят волосы — видимо ее за них таскали те самые дети. Но в душе, все же тлеет приятное чувство. Что это? Радость — нет, счастье — тоже мимо. Ах да — то чувство удовлетворения, чувство торжества справедливости. Я прислушался и понял причину этого ощущения. Где-то далеко на фоне рыданий Дарьи были слышны звуки драки. Кто-то вступился за девочку. Кто-то, кто впоследствии станет ей другом или даже родным человеком. Кто-то кто…

Досмотреть это воспоминание мне не удалось. Дарья провалилась на более глубокие уровни сна, где не было ничего кроме тьмы. Тут я мог расслабиться и сам. Расслабиться и подумать над тем, как мне искать Пекарева в многомиллионном городе.