— Да, Алексей. По нашему мнению, сейчас — самый лучший момент вмешаться в вашу с Дарьей судьбу.
— И каков план?
Священник посмотрел на свои наручные часы и покачал головой:
— Думаю, его подробности я изложу тебе в пути. Нам пора на сделку по продаже бизнеса Дарьи Салатовой. И там, увы, тебе придется столкнуться с первой частью спектакля, который будет разыгрывать для тебя Аарон.
Пекареву ничего не оставалось, как довериться отцу Евгению. Всё, что говорил священник, очень походило на правду. В любом случае, у отца Евгения план был, а у Пекарева нет.
— Вы мне поможете? — усмирив в себе гордыню, взмолился Алексей.
— Безусловно, Алексей. В том моё предназначение. Только не стоит терять время, мы и без того опаздываем.
Глава 26
«В мире перезревшего капитализма, у каждого юриста, как правило, свой личный демон имеется.»
(Ааронизмы — неизданное)
— Кто ты, тварь⁈ — верещала в моей голове Дарья Салатова. — Кто ты⁈ Кто тебя послал?
— Да, сгинь ты, сила нечистая! — Орал я что есть мочи, не в силах сосредоточиться на происходящем вокруг меня.
Трудно, знаете ли, сосредоточиться на чём-то конкретном, когда привычная уже оболочка не слушается и не поддаётся полному контролю. Более того, душа Дарьи сейчас прицепилась ко мне так, что и трактором не оттянуть. И цель у неё была одна — поглубже зарыться в собственное сознание.
Жутковатое, доложу я вам, чувство. Случалось ли вам, когда-нибудь испытывать инсектофобию в острой фазе? Это боязнь насекомых по-нашему. У Дашки, как раз была. Идешь ты по деревне, а на тебя откуда-то сверху падает нечто маленькое, с колючими лапками и усиками, цепляется за твои волосы, за шиворот норовит залезть. Ты паникуешь, верещишь на всю улицу, тарантеллу танцевать начинаешь, руками размахиваешь, волосы тормошишь, бьешь себя по плечам, по груди, и уже не понимаешь толком, куда эта тварь заползла — тобой овладел дикий и необузданный страх. Вот, тут похоже было. Только вместо назойливого и безобидного, по сути, насекомого была прилипчивая и цепкая душонка Дарьи, волею Астарота без вести пропавшая в анналах собственного сознания.
— Это я-то нечистая? — Ревела разъяренная душа Дарьи. — Это мне-то сгинуть?
Девушка усиливала свои позиции с каждой секундой. Причем, судя по всему, она никогда и не покидала своего тела. Больно уж осведомленной она была о моих деяниях в её обличии. Как о свершившихся, так и о грядущих.
— Мразь, паскуда, тварь, — материлась она, — выпихнуть меня из моего же тела! Прикидываться мною, а после еще и моего Лёшку угробить! Хрена с два тебе на рыло! Вон отсюда! Убирайся!