— Разумеется, я во всеоружии. Давай, писатель, подписывай.
Глава 32
Признаться, на секунду, буквально на одно мгновение, мне показалось, что мы с Петром на пару, не сговариваясь, сломали-таки волю Пекарева. Да и какая воля выдержит такого натиска? Я сотоварищи в теле его невесты, мой нечаянный союзник Пётр в теле своего редактора, а против нас один лишь Пекарев с доходягой священником, который сейчас был, по сути, бесполезен. Технически, этот поп мог повлиять лишь на одного редактора. И Ад тому свидетель, я бы многое отдал, чтобы увидеть, как демону Петру накостыляет простой смертный. Однако дивидендов бы такой перфоманс Пекареву не принёс — Петр вселился в того, кто и так жаждал поставить на место зарвавшегося писателя. Иными словами, даже если бы этот священник избавил Веньямина Спиридоновича от влияния на него демона Петра, сути дела это бы не изменило — тут ещё большой вопрос, кто на самом деле сильнее хочет завладеть интеллектуальной собственностью Пекарева, а самого писателя угробить — Пётр или его алчный человечек.
Так что, по сути, Алексею оставалось только два варианта: погибнуть смертью храбрых, или пойти нам навстречу и иметь возможность, всё перед той же смертью храбрых, пообщаться с Дарьей. И да, настроен я был решительно — я действительно был готов дать влюблённым возможность пообщаться напоследок. И не потому, что я такой великодушный, а потому, что я хотел рассказать Дарье, кому она обязана своим текущим положением. Рассказать, а после смотреть, как она проклинает моего бывшего подопечного.
— Хорошо, — кивнул Пекарев. — Чёрт с вами, я подпишу всё, что вы хотите. Только у меня есть одно условие.
— Ну, в одном ты бесспорно прав, смертный, чёрт действительно частенько с нами, — деловито ответил на это Пётр, — только не смей думать, что можешь диктовать нам свои условия. Ты сегодня так и так умрёшь. Вопрос лишь в том, как быстро и насколько мучительно. Подумай, прежде чем бесить нас своими условиями.
— Завали своё хлебало, нечисть! Я не с тобой торгуюсь. — Довольно грубо оборвал Петра Алексей, чем сильно меня порадовал.
Смотреть на реакцию моего коллеги по цеху было невыносимо потешно. Пётр явно не был новичком в вопросах удержания человеческого существа в своей демонической власти. Но всё же привыкнуть к простым физиологическим реакциям своего нового тела ещё не успел. Лицо Веньямина Спиридоновича побагровело, бычья шея с венами-канатами надулась, артерии на ней запульсировали так, словно вот-вот лопнут от напряжения. Раздувая широкие ноздри, он хотел, было, что-то сказать своему обидчику, или может даже что-то предпринять — с него станется. Я же поспешил успокоить ярость Петра.