— Ты даже сейчас продолжаешь эту игру.
— Ну да.
— Зачем?
— Не твоего ума дело, — ответил Алексей и постарался принять более удобное для себя положение в кровати.
— И да, он стоит и слушает, если тебе интересно, — просветил я своего карманного психа.
— Ну и отлично, пусть слушает.
— Хочешь в дурку?
— Именно так!
И только сейчас до меня дошло.
— Ах ты ж, сучонок! — Не в силах скрыть своей восторженной злости, прошипел я. — Так вон ты чего удумал! Браво! Снимаю шляпу.
— Спасибо. Учителя были хорошие.
— В мой огород камень? — уточнил я.
— Ну, а то в чей же? Слушай, а ты реально только вонять можешь?
— А что?
— Нос чешется, пипец как. Сейчас сдохну.
— А тебе палец в рот не клади, верно? — Не без гордости сказал я.
Все-таки, приятно, когда твое влияние на человека видно невооруженным глазом. И вдвойне приятнее видеть, как человек этими знаниями пользуется. Проблемы начинаются лишь, когда этими же знаниями человек начинает пользоваться для того, чтобы в пух и прах разнести твой собственный план.
Не буду ходить вокруг да около — я, наконец, понял, что именно задумал Пекарев. Он решил сыграть в дурачка, попасть в психиатрическую лечебницу, где его будут лечить профессионалы. Там ему поставят диагноз, а после справку выдадут, на основании которой, мой Пекарев в любом суде докажет, что на момент подписания договора с издательством «Молох-паблишинг» был не в себе, а следовательно, любой подписанный им договор теряет юридическую силу.
Блестяще, ничего не скажешь. И ведь, реально может сработать!
Глава 18
«Чем ближе, чем роднее человек, тем больнее бьет по психике его безразличие».
(Ааронизмы — неизданное)
За первым осмотром психиатра последовала целая серия подобных бесед. Дотошный мозгоправ, которого Алексей по-дружески окрестил Герычем, собрал вокруг своего «сложного» пациента целый консилиум. И признаться, выдержки моему орлу было не занимать. Даже несмотря на то, что я наотрез отказался ему помогать и полностью перестал подыгрывать, он чудесно справлялся с ролью психа. Ему даже врать не приходилось — он умело пользовался тем, что видел меня подле себя и постоянно болтал со мной в присутствии медиков. Я же не мог его оставить одного, боясь упустить что-либо из виду. И опасаться мне было чего. Тут, либо демон Петр со своим редактором замутят какую-нибудь пакость, либо самому Пекареву моча в голову ударит — в общем, ситуация не сказать, что блестящая. Точнее сказать, говно, а не ситуация. Я не мог и секунды передохнуть.
Мое молчание Пекарев также оборачивал себе в пользу, постоянно уламывая меня промолвить хоть словечко. Со стороны это выглядело так, словно Пекарев уговаривал побеседовать с ним стену, или стул — зависело от того, где я находился в тот или иной момент времени.