— Ваш Аарон начал говорить про императивные галлюцинации — термин специфический и используется в узких кругах. Простые люди так не выражаются.

— Что мне мешает быть эрудированным человеком и оперировать этим термином?

— Ничего, в том то и дело. Именно поэтому я считаю, что вы симулируете свое состояние.

— Поскольку… — подтолкнул доктора к аргументации своего мнения Алексей.

— Поскольку, маловероятно, что такие словечки вам подсказывает вымышленный персонаж у меня за спиной, куда вы постоянно смотрите, стараясь убедить меня в его наличии.

— Блестяще, док!

— Благодарю. Но это никак не избавляет вас от проблем, которые вы можете навлечь на себя, ведя подобные беседы со специалистами моего профиля.

— И что мы будем делать? — поинтересовался Пекарев.

— Для начала, попробуем пару простых тестов. — Василий Германович перелистнул свой блокнот на середину, отвернулся и принялся что-то в нем писать. Затем он резко вырвал страницу из середины блокнота и протянул ее Пекареву. — Что тут написано?

— Ммм, — протянул я, — индуцированные галлюцинации.

— Что? — переспросил Алексей.

— Он проверяет тебя. В блокноте ничего не написано. Пациенты с патологией увидят что-то свое, здоровый человек ничего не увидит. Он тебя проверяет.

— Вы меня проверяете, доктор?

— Конечно, это моя работа. Что вы тут видите?

— Аарон, а что бы тебя психом посчитали, что нужно увидеть?

— Я же сказал, что угодно. — Закатил я глаза. — Тебя не смущает, что ты со мной вслух говоришь, и наш Германович все слышит.

— Нет.

Доктор напрягся:

— Это уже мне? Что, нет?

— Нет, я все еще с Аароном говорю.

— И что он советует?

— В зависимости от того, чего я хочу добиться.

— И чего же?

Доктор был в крайней степени возбужден разговором с таким интересным пациентом. Ситуация для него была, своего рода вызовом — профессиональным интересом, раскусить лжеца или поставить реальный психиатрический диагноз.

— Мне необходимо увидеть то, что вы написали.

— И что вы видите?

— Стихи.

— Простите?

— Тут написано стихотворение Сергея Есенина.

— Какое?

— Заметался пожар голубой, позабыты родимые дали…

— В первый раз я запел про любовь, — продолжил врач, — в первый раз отрекаюсь скандалить… М-м-даа-с, это любопытно.

— Любопытно, что, доктор — что я это увидел, или, что знаю Есенина?

— Вы же понимаете, что пудрите мне мозги. Вы ничего не увидели, я это сразу понял.

— Ну, а говорю, что вижу, — улыбнулся Пекарев.

Врач, улыбнулся в ответ и подмигнул Пекареву.

— Есть еще один тест.

— Какой?

Василий Германович запустил свою огромную ладонь в карман брюк и достал оттуда намотанную на огрызок карандаша нитку. Он отмотал отрезок, сантиметров десять, и показал Пекареву.