— Все, — задыхаясь от накатившего на неё возбуждения, оторвалась от Пекарева Дарья. — Теперь иди. Иди и думай, что именно ты хочешь мне сказать. И хочешь ли…
Из больницы Пекарев не выходил, он, скорее, выплывал — настолько поразила его та внезапная интимная сцена, которую подарила ему Дарья с поцелуем. Казалось, это и не поцелуй был вовсе. Дарья поделилась с ним не только страстью, но и самой душой. Таких ощущений Алексей не испытывал даже в те далекие времена, когда они только сближались. Было в этом поцелуе нечто странное, дикое и одновременно безумное. Это и возбуждало Алексея, и пугало одновременно.
Что нашло на неё? Почему именно сейчас? До текущего момента их отношения безусловно можно было охарактеризовать как любовь — но любовь платоническую, чистую, непорочную. В этом же поцелуе было всё и страсть, и секс, и грязь и даже что-то порочное. Что-то до чего даже Пекареву (с его-то опытом ) было далеко.
— Опаньки! Кого я вижу! Как же долго я тебя искал, писатель! — Ковбой вышел из-за кустов не один, его сопровождали еще двое крепких мужчин. — А ты, никак позабыл про меня? Не звонишь, не пишешь.
Алексей пригляделся и понял, что те, кого он принял за людей, были самыми, что ни на есть типичными демонами. Непонятно только почему у этого головореза этих демонов было двое.
— Я в больницу попал. — Оглядываясь на пустующую аллею больничного сквера, ответил Пекарев. Ему сейчас только с этим дебилом не хватало закуситься. Особой статьей шли его два демона. Перед ними Алексей тоже не хотел рассекретиться. Если эти двое поймут, что он их видит и может с ними взаимодействовать, такую кашу заварят — мама не горюй. Пожалуй, лучше вообще не смотреть в их сторону, решил про себя Пекарев. — Не мог я выйти на связь, — продолжил говорить он. — Как раз к издателю за деньгами ехал, но потом…
— Да знаю я, Пекарь, знаю о всех твоих злоключениях. — Спокойным, даже каким-то ласковым голосом ответил вымогатель. — И даже не сержусь на тебя. Хозяева мои злятся. Понимаешь? Денег своих они так и не увидели. В оборот их не пустили. А время капает. Как и счетчик твой. Кап-кап, Пекарев, кап-кап…
Ковбой приторно улыбнулся своей белозубой улыбкой.
— Сколько? — неохотно буркнул Алексей, понимая, что его вынужденный больничный в данном вопросе выльется в кругленькую сумму.
— Восемьсот тысяч зеленых.
У Алексея даже живот подвело. Он и четыреста тысяч долларов не смог выбить с «Молоха», куда ж ему поднять почти миллион с конторы, с которой он практически разорвал все отношения? Счета заморожены, книги не изданы, рекламные контракты расторгнуты. Засада по всем фронтам.