Расчёт Алексея оказался верным, сюжет развернулся по второму сценарию. Писатель едва успел сделать шаг в сторону, как двери часовни с треском распахнулись настежь, а из дверного проема буквально кубарем вывалился полыхающий алым пламенем и клубящийся сизым дымом силуэт демона. Да, на этот раз это был именно силуэт — ничего общего с тем скромным молодым человеком, коим обличием обладал демон до экзекуции, эта обугленная смердящая на всю округу тушка не имела. Следом за демоном в дверном проеме часовни показался высокий мужчина в черной рясе. В руках священник держал небольшое, литров на пять всего, ведро. С флегматичным видом мужчина замер в дверях. И Пекарев, и священник смотрели, как догорают на демоне последние клочки плоти. Обезображенное существо корчилось от боли и верещало на всю округу. Будь его крик слышен, хоть кому-то из смертных, здесь уже собралась бы толпа зевак.

— На сей раз, я тебя отпускаю, демон. — Назидательно процедил священник сквозь зубы. Но впредь учти сам и передай остальным, чтобы не смели появляться на пороге храмов и церквей. В часовни, купели и прочие освященные помещения вам также путь заказан. А Мамоне передай, что я и без сопливых знаю, что мне делать на своей территории.

— Ненадолго она ваша, человек! — прошипел сквозь зубы демон и попытался встать на ноги. Однако, увидев подле себя изумленного Пекарева, демон как-то неловко запнулся ногой о булыжник, завалился на пятую точку и вновь повалился на землю.

Священник же, недолго думая, взял да и выплеснул содержимое ведёрка на изуродованного демона. Пекарев был готов поклясться, что в ведре была именно вода, однако как только её первые капли коснулись обгорелого тела демонической сущности, жидкость вспыхнула словно бензин. Демона вновь объяло адское пламя, в котором он уже через секунду истлел окончательно, оставив этому миру лишь смрадное зловоние, а Пекареву странное эмоциональное послевкусие. Вместе с жизнью демона оборвался и его истошный предсмертный крик. В округе повисла звенящая тишина.

Пекареву вдруг стало интересно, а существование демонов вообще можно интерпретировать, как жизнь? И если они покидают Землю в таких муках, можно ли их считать смертными, а сам переход от бытия подлунного к тому, куда они там отправляются, смертью?

Впрочем, все эти вопросы лезли в голову Алексея лишь из-за того, что он был сильно потрясен увиденным. Сейчас он стоял, словно вкопанный, и понятия не имел, как реагировать на немой вопрос в глазах священника. Отправив минутой ранее прямиком в Ад настоящего демона, экзорцист стоял и смотрел на Алексея. Технически, батюшка (если это вообще был служитель культа ) должен понимать, что простой смертный такой картины увидеть попросту не мог. Пекареву же следовало сейчас прикинуться валенком и изобразить праздно шатающегося по больничному скверу посетителя. Однако Алексей был достаточно прозорлив, чтобы по взгляду священника понять — поздно пить боржоми, батюшка всё понял.