Итак, что делать в этой истории Гаусу Хайни и Тану Савою? Ощущение, что не разойтись им сторонами.

Не может умерший вчера Тан Савой спокойно ходить на занятия, будто ничего не произошло. Слышал он слишком много, знает слишком много — и про эпидемию, и про базу, и про загадочное оружие. Такое уверениями, что «я ничего никому не скажу, оставьте меня в покое!» никак не перекрыть. Хайни и случайных-то людей устраняет с удивительной легкостью, а тут главный фигурант.

И что делать? Писать заявление? Кому — начальнику отделения, который исключил вещдок из описи, или начальнику другого отделения, объявившего постороннего человека в розыск? Сколько у мистера Хайни таких друзей в полиции и сколько служит еще выше?

Идти в прессу, громко кричать о мировом заговоре, который не состоялся? А потом кушать горькие таблетки, привязанным к кровати.

Ладно, допустим — получится выйти на людей, которые мне поверят. На тех, кто обладает влиянием и возможностями, чтобы прижать Гауса Хайни. Обычного расследования, подозреваю, не будет — риск утечки слишком велик. Никому не нужен скандал — да еще такой, что вся зарубежная пресса зашевелится, забурлит, а политики окрестных стран начнут дружить против Империи.

Все будет тихо, кулуарно — к Хайни придут и, вновь допустим, не договорятся, не вручат медаль, не пожурят за порученную ими самими операцию, а в самом деле сурово накажут. Очень сурово — расстреляют или засунут в одиночку до конца жизни.

Что делать с мистером Савоем, важным свидетелем чуть не произошедшего кошмара? Можно наградить. Можно пожать руку и отправить домой.

А если Тан Савой станет болтать, хвастать, торговать информацией?.. Если пойдет к журналистам, падким на сенсации? Дело-то государственной важности. Да у этого Тана и родни-то нет — пропадет, никто и искать не станет… Не верю я людям, но виноваты в этом люди.

Во всех этих выкладках просматривался только один хороший вариант — мистера Хайни сурово наказывают, а обо мне забывают. Но я так и сам могу.

Полностью до всех причастных не дотянусь — я их попросту не знаю, и не факт, что даже официальное следствие узнает все имена. Но основательно подчистить — почему нет?

Или можно уехать в другую страну — все языки на континенте одинаковы, отличаются только акцентами. Досадно потерять всех знакомых, но это лучше, чем полтора года искать сигнал чужого портального перехода в мертвом мире. Тем более что деньги есть.

Эффа пыталась что-то спрашивать, но я притворился спящим. И трижды молчал на строгое «Ты, что, спишь?» сказанное все громче и громче. Она бы и за плечо потормошила — но перегородка защищала не только водителя от пассажира, но и меня от Эффы.