Больше никаких пряток. Это я – такая, какая есть.
– Ты не слышал, что я тебе сказала? – продолжаю уверенным тоном. – Я просила тебя уйти. Я не хочу видеть тебя, так же как ты не хочешь видеть меня.
– Я солгал, – говорит он спокойно, даже слишком. Моя кожа покрывается мурашками.
– Солгал?
– Я лгу о многом. Потому что я – лжец. – Он по-прежнему говорит нейтральным тоном, будто из-за любой другой интонации потеряет самообладание.
– О чем, например?
– О том, как сильно ненавижу тебя. Это не так. Или что ты – никто. Это не так. Или что я могу жить без тебя. Это тоже не так.
У меня перехватывает дыхание, я впиваюсь ногтями в больничную простыню.
– Если ты говоришь это только из-за случившегося или из жалости, то, клянусь…
– Это не жалость, – перебивает он.
– Тогда почему ты говоришь об этом сейчас? Почему думаешь, будто можешь прийти сюда и нести подобную чушь после того, как велел мне исчезнуть из твоей жизни?
– Я же сказал, что…
– Солгал и совсем так не считаешь, – повторяю я его недавние слова. – Только это не значит, что я не поверила в них. Не значит, что я не плакала каждый раз, когда ты вел себя со мной как с пустым местом. Почему ты вообще так со мной поступил? Та детская шалость не оправдывает подобных мучений. Не дает права относиться ко мне как к невидимке. Я видима, я здесь и всегда смотрю на тебя. Так почему бы тебе тоже не взглянуть на меня?
– Я не могу.
– Почему?
– Узнав причину, ты возненавидишь меня.
– Позволь мне самой решать. Я годами терпела все эти мучения, а потому имею право знать.
Он поднимает на меня глаза, и отражающаяся в них тоска чуть заново не разбивает мне сердце.
– Правда не всегда полезна, Зеленка.
– Я хочу знать причину. Скажи мне: почему?!
– Потому что ты – моя сестра.
Глава двадцать четвертая. Ксандер Одиннадцать лет
– Луна! – кличу я кошку по дороге в лес. – Иди сюда, киска.
Она та еще вредина, прямо как Зеленка иногда.
Я зову ее уже дольше пяти минут, а она так и не идет. Будем надеяться, что не застряла где-то на дереве.
С другой стороны, если бы она застряла, то благодаря ее мяуканью об этом знала бы вся округа.
Я спускаюсь по небольшому склону к реке. Может, она захотела пить.
Ким, наверное, переживает. Она всегда ведет себя странно, когда Луна пропадает: говорит, что та могла попасть под машину и погибнуть.
А Луна даже близко не подходит к дороге. Она слишком ленива для этого.
У Ким вообще много странностей: то, как она улыбается, как ест, как смеется.
Я называю ее странной, а Коул говорит, что я просто хочу ее поцеловать. Неправда, я не хочу ее целовать.