Нет.
– Не танцуй одна – танцуй с другими. Не живи в одиночестве – положись на других. Не избавляйся от боли – говори о ней.
Нет.
– Будь счастлива.
Нет!
Мне хочется кричать, но слова не идут.
Он уверенным шагом направляется к двери. Мое сердце сжимается от боли, когда я вижу перед собой только его спину. Широкую, крепкую спину, которую, скорее всего, больше никогда не увижу.
Он, не оборачиваясь, говорит:
– Ты навсегда останешься для меня моей Зеленкой.
И с этими словами выходит за дверь – за ним тянутся кровавые следы.
Глава двадцать шестая. Кимберли
Д ва дня спустя в психиатрическом отделении принимают решение отпустить меня домой.
Возвращение напоминает мне дорогу в ад без обратного билета. Я выбираюсь из папиной машины и еще некоторое время стою, глядя на особняк Найтов.
Я ужасно хочу взглянутьна него хотя бы еще один раз. Мне даже не нужно говорить с ним – только увидеть.
Мы можем смотреть друг на друга издалека, как делали все эти годы.
Пока не перешли черту. Точнее, он не перешел. Я не знала о нашем кровном родстве.
Знай я об этом, то… что? Как бы я поступила в таком случае?
Боже мой, как же все запутано.
Папа, обнимая рукой за плечи, ведет меня в дом. Я послушно, точно зомби, следую за ним.
– Добро пожаловать домой!
В воздух летят конфетти, и тут я замечаю перед собой улыбающиеся лица: Эльза, Ронан, Тил, Нокс, Коул, Эйден и даже Сильвер.
Какого черта здесь делает Сильвер?
Однако я быстро забываю о ней, когда на меня набрасывается маленький человечек. Я приседаю и крепко обнимаю Кириана, сердце громко стучит в груди.
– Кимми, я так соскучился по тебе!
– Я тоже скучала по тебе, обезьянка. Ты хорошо себя вел без меня?
– Конечно. – Он с улыбкой показывает на Мэриан. – Я во всем помогал Мэри.
Я произношу одними губами слова благодарности – женщина кивает мне со слезами на глазах.
Затем, присев на корточки, с чувством целую брата в щеки.
– Вот это моя обезьянка!
Следующей меня обнимает Эльза – ее глаза полны слез. Все это время она была со мной рядом: подруга все прекрасно понимает и нисколько не винит меня в том, что я ничего не рассказала ей, а большего мне и не надо.
Папа улыбается мне и машет в сторону верхнего этажа. Я понимающе киваю – ему нужно привести себя в порядок и переодеться. Во время обследований и общения с врачами он ни на шаг не отходил от меня. Мы даже договорились о плане лечения, и он пообещал сопровождать меня на каждом этапе.
Тем не менее даже с папиной поддержкой мне не удается избавиться от кома, застрявшего в горле с той ночи.
Он душит меня и медленно лишает жизни.