Ксандер переводит суровый взгляд с друга на меня и задерживается.
На мне.
Он нисколько не колеблется, не отводит глаза. Он пытается запугать меня, чтобы именно я разорвала зрительный контакт и съежилась, как это происходит всегда в его присутствии.
Если бы взглядом можно было резать, то сейчас Ксандер распорол бы меня острейшим лезвием.
Но он кое о чем забывает. Его война больше не пугает меня. Хуже, чем туман, чем разочарованный взгляд Кира, чем страх в его глазках при мысли, что я бросила его, нет ничего.
Поэтому я продолжаю улыбаться. Ронану, а не Ксандеру.
Я шлю к черту всех, кто медленно разрушал меня, кто превратил в это жалкое подобие человека.
Кто с наслаждением доводил до предела и наблюдал за моим падением.
Кто бросал меня под колеса автобуса, вместо того чтобы спасти.
Кто подпитывал туман и позволял ему управлять моей жизнью.
Я следую совету Ронана и посылаю на хрен этот мир.
Глава третья. Ксандер
В одиночестве тоже есть своеобразная компания.
Да, звучит бредово, и да, я до сих пор придерживаюсь такого мнения. Возможно, это все благодаря кофе… э-э, кофе с водкой, который я только что налил себе. Но кого это волнует?
Точно не пустой дом.
Всем, кто здесь работает, отец платит за то, чтобы они держали рты на замке. Он заставляет их подписывать соглашение о неразглашении, нарушение которого будет стоить им жизни, а трем поколениям их семей – продажи на черном рынке.
Поэтому люди, чьи карманы набиты купюрами, предпочитают молчать.
Во всяком случае, те, которыми окружает себя отец.
Наш повар даже ухом не повел, когда я заварил себе кофе и вместо воды налил в него алкоголь. Он лишь кивнул и продолжил заниматься своим делом.
Я стою у большого французского окна и, спрятав одну руку в карман, попиваю кофе. Типичный прилежный парень из верхушки среднего класса с приличными оценками, счастливый обладатель популярности и замечательной жизни.
Мне доступно все, только бери: огромный сад, немецкие автомобили в гараже, высокие должности.
Все – мое.
И в то же время нет.
Как думаете, допустимо ли брать необходимое, когда у тебя нет желаемого?
Рассуждая логически – да, но благодаря водке я постепенно лишаюсь логического мышления.
И да, я действительно отвечаю на свои гипотетические вопросы. Видимо, на меня начинает влиять философская чушь Коула.
– Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет тренировки?
Я медленно прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, а потом разворачиваюсь к единственному оставшемуся у меня члену семьи.
Лучше бы он исчез вместо мамы двенадцать лет назад.
Мой отец стоит посреди гостиной – та украшена множеством картин эпохи Возрождения и уродливыми предметами искусства, за которые на аукционах он платит сотни тысяч.