Ксандер не разговаривает со мной вот уже полчаса, а когда наши взгляды случайно пересекаются, на мгновение замирает и, покачав головой, отводит глаза.
В ответ на слова Кириана он с улыбкой ставит перед нами тарелку. Я тянусь к ней и отправляю кусочек брауни в рот – насыщенный вкус шоколада отвлекает меня от мыслей. Кириан ухмыляется и с удвоенной энергией набрасывается на брауни.
До меня не сразу доходит, что я жую вместе с ним, пока рот не наполняется чрезмерной сладостью.
Проклятье. Здесь же не меньше пятисот калорий, а это только первый прием пищи за день.
С другой стороны, меня не сильно смущают съеденные пирожные, как это обычно бывает. Наверное, потому что сейчас в моей голове не звучит мамин голос. Я не слышу ее упреков и не вижу цифры на весах.
Единственное, что занимает мои мысли, – это человек, который стоит за кухонной стойкой и наблюдает за тем, как Кириан ест, полностью игнорируя меня.
Никогда бы не подумала, что настанет тот день, когда я буду завидовать Кириану, но это именно он.
– Ксандер, – бормочу я, будто не должна произносить его имя. Как в прежние времена.
Долгие годы он запрещал мне называть его по имени, до прошлой ночи. Вчера ему нравилось, как его имя звучало на моих губах. Вчера он смотрел на меня иначе, когда я называла его своим любимым прозвищем – Ксан.
Он стискивает челюсти. Злится, потому что игнорировал меня, а я напомнила ему о своем существовании.
Ничего не говорит.
Я подаюсь вперед, ближе к его лицу. От него пахнет свежестью, нотками мяты и бездонным океаном.
– Я с тобой говорю.
– А я – нет, – небрежно бросает он.
Я уже собираюсь ответить, когда с лестницы спускается Льюис Найт. Морщусь при мысли, что мы с Ксандером могли шуметь, в то время как его отец был дома.
А потом вспоминаю, как Кир застукал нас, – что куда хуже. Борьба? Серьезно? Стоило придумать что-то получше. Надеюсь, увиденное не стало для моего младшего брата травмой на всю жизнь и он поверил в историю с борьбой.
Льюис уже направляется к двери, но, заметив нас, останавливается. На его лице появляется редкая улыбка, когда он подходит ближе.
– Здравствуйте, молодой человек. – Он достает салфетку и вытирает шоколад со щеки Кириана.
– Все верно, дядя. – Кир ухмыляется, демонстрируя растущие зубы. – Я уже взрослый человек. Только скажите это всем остальным.
Мы с Льюисом улыбаемся.
В отличие от Ксандера. Тот, отвернувшись от нас, возится с кофемашиной. Кажется, будто его жесткая спина вот-вот разорвет футболку от напряжения.
– Как дела, Ким? – интересуется у меня Льюис с теплотой в голосе – еще одно нетипичное для него проявление.