Но Ханю подлинно не было дела до принцессы. И принцесса, видимо, правильно его поняла.

— Я знаю пределы своих возможностей. Я могу предложить слова утешения, медитацию, направить на путь истинный. Но как изменить чувства принцессы, если она хотела невозможного?

«Да, глупая девчонка», — подумал Ли Лунчжэнь, вспоминая сцену, разыгравшуюся на императорской охоте. Принцесса, обычно такая гордая и волевая, рыдала, заламывая руки, умоляла его помочь, как-то повлиять на Хань Чжэньшаня, заставить его ответить взаимностью. Но нельзя заставить любить. Можно лишь постараться быть достойным любви, но даже тогда нет гарантии, что она придёт. Некоторые двери лучше не открывать, а некоторые слова — не говорить.

Но его начал раздражать и Хань — внутренней жестокостью, безразличием и непомерной холодностью.

— И вам совсем не жаль бедняжку? — эти слова вырвались у Ли сами собой.

Глаза Ханя Чжэньшаня странно блеснули.

— Господин Ли, — неожиданно почти промурлыкал он, — её величество рассказывала мне, как вы пятнадцать лет назад женились. Вам предложили в жёны очень знатную Ван Ланьцзи, правда, немного горбатую, красавицу Линь Мэйхуа и толстушку Чэнь Шахуа. Вы выбрали Мэйхуа. Стройную красавицу без горба. И не жалко ли вам было отвергнутую вами горбунью Ланьцзи? Вы, конечно, были вправе выбрать красавицу, однако почемумне вы упорно сватаете хромую косоглазую уродину?

Лицо Ли вспыхнуло. Он был ошеломлён. Вот же чёрт! Неужели старая императрица рассказала ему об этом? И сколькими же ещё тайнами двора она поделилась с ним? Болтливая старуха! Кто за язык дергал-то⁈Болтливость женщин — бич императорских чертогов, но когда болтает сама вдовствующая императрица… Но не это самое страшное. Пройдёт еще пара лет фавора, и Хань будет знать всё обо всех, будет видеть скрытые нити, связывающие людей, предсказывать их поступки с пугающей точностью, разоблачать тайные мотивы, запрятанные глубоко в душе. Он подлинно станет главой империи…

Ли вздохнул, надеясь, что нарисованная его воображением картинка всё же останется лишь фантазией.

— Это… совсем другое! — начал было он, возражая Ханю. — Мне нравилась Мэйхуа…

Хань Чжэньшань склонил голову, продолжая говорить с мягкой, но ядовитой иронией:

— … и вы выбрали её, отказываясь от тех, кто вам не нравился, — закончил за него Хань Чжэньшань. — А теперь хулите меня за то же самое?

Ли замолчал. Слова Ханя Чжэньшаня били прямо в цель, обнажая его лицемерие. Да, в уме этому человеку отказать было нельзя.

— Я поступил так, как считал нужным в тот момент, и не собираюсь оправдываться.