Нашли. Ящик вынесли на свет и начали методично перебирать.

Среди пыльных фолиантов, пропитанных запахом времени, они быстро нашли то, что искали. Книга Вэня, обветшалая и пыльная, открылась, Ци трепещущими руками, задыхаясь, перелистывал страницы.

— Это надо же… столько искать… А оно под боком было! Так… Заклятие вещи, вот оно, заклятие болезни, заклятие ночных демонов, заклятие… Заклятие Лисы, вот оно, есть! — взвизгнул он.

К нему подскочил Ли Лунчжэнь.

— Читай же!

Лю Бинь, притихший в углу, наблюдал за происходящим с замиранием сердца. Совсем чокнулись? Оба сразу? Такого же не бывает…

Потом он почувствовал, как воздух вокруг вибрирует, а тени на стенах будто оживают. Когда последние слова заклятия слетели с губ Ци Цзинь Юэ, воздух вокруг затрещал, словно лопнувшая паутина. Комнату наполнило едкое, сладковатое-душное благоухание, от которого у Лю Биня закружилась голова. Перед ними, медленно материализуясь из клубов дыма, предстала фигура. Ее очертания были грациозными и хищными. Глаза сияли, пронзая темноту. Фигура, то и дело меняя очертания, бесшумно приблизилась, её взгляд остановился на Ли Лунчжэне и Ци Цзинь Юэ.

— Узнаёте его? — прошептал Ци.

— Нет, хоть, кажется…

— Это он, Хань Чжэньшань…

На лице Лиса появилась едва заметная улыбка, и он, словно отвечая их желаниям, действительно принял очертания Ханя Чжэньшаня. Впрочем, он был похож и не похож на фаворита императрицы: был хорош собой, но в нём не проступало того колдовского обаяния, что поражало при взгляде на Ханя, однако в глазах всё же мерцал зловещий отблеск чёрной магии. Именно эта неуловимая искра придавала Ханю ту особенную притягательность, перед которой не устояла императрица. В самом же Лисе читалась только холодная расчётливость, свойственная истинному хищнику.

— Точно он… Но как?

— Как твоё имя? — спросил Ци Цзинь Юэ.

Ли Лунчжэнь удивленно бросил взгляд на Ци. Он почему-то был уверен, что призраки не разговаривают. Оборотни — тоже. Однако Лис снова усмехнулся и любезно отозвался.

— Вэнь Шэньюань. И ты, дорогой Ци, грубо ошибся, назвав меня незаконнорождённым сыном Вэня. Я — сын его внука Юаня и его супруги Синь из Лояна, сиречь его законный правнук! В честь прадеда меня и назвали. Нечего тут на меня напраслину наговаривать да поклёпы дурные возводить!

Его глаза, словно два уголька, блестели в полумраке, и в них плясали озорные искорки. Казалось, он наслаждался каждой секундой этого словесного поединка, каждым неверным шагом своего оппонента. Он поднял руку, приглаживая несуществующую складку на своем безупречном одеянии, и продолжил с небрежным изяществом.