Ли снова подумал о доме, однако, прежде чем он свернул к воротам Даньфэн, в квартале Юнсин неожиданно заметил Ци Цзинь Юэ, который о чем-то разговаривал с… Сун Линьсинь. Девушка явно была знакома с Ци, разговаривала с ним спокойно, но явно не соглашалась с судейским и возражала ему.

«Какое служебное рвение, — с удивлением подумал Ли Лунчжэнь, — это надо же! Час Свиньи, а он на допросах!» Впрочем, стоило ему приблизиться, как стало ясно, что Ци Цзинь Юэ отнюдь не допрашивал девицу, а решал какие-то совсем иные дела.

— Да с чего ты это взял? Когда бы он не пришел, я не захочу видеть его. Я покончила с этим чувством. Если ты хочешь сказать, что я была глупа, хорошо, ты прав. Но я поумнела. Панжунь для меня умер. И довольно об этом!

— Я не об этом! Ты продолжаешь глупить! И дело не в Шэне! Ты просто не понимаешь, что происходит! Уничтожен дом Чжао, убит наследный принц! Убийца — незаконный сын жреца Вэня — мстит всем, кто подписал донос на него! А подпись твоего отца — третья в списке!

Воцарилось долгое молчание. Линьсинь подняла глаза на Ци. Потом заговорила — куда тише и мягче.

— Незаконный сын жреца Вэня? Это того, казненного за измену?

— Да, и опасность угрожает дому Ван, дому Сун, дому Шэнь и дому Цао. В таком порядке он идут в списке. С первым домом, домом Чжао, уже покончено. И я не стал бы обвинять тебя в глупости, если бы сам не видел сегодня задушенных дочерей Чжао Вэйчана. Он никого не щадит. И потому ты будешь умной только в одном случае: если согласишься выйти за меня замуж и поселиться в моём доме.

«Ах вот оно что… Шельмец, оказывается, под шумок свои матримониальные планы проворачивает…»

— Я не могу это сделать.

— Да почему не можешь-то? Я сын императорского наставника, не нищий, денег у меня побольше, чем у семейки Шэнь будет, собой я ничуть этого Шэня не хуже, мозгами меня тоже Небо не обидело, тебя люблю с той минуты, как увидел. Что ещё нужно-то?

— Как я могу оставить Ван Мэй, отца, брата с женой на растерзание убийце⁈

Воцарилось новое молчание. Его прервал Ци Цзинь Юэ.

— То есть, выйти за меня ты согласна, но боишься за родных?

После молчание, длившегося почти минуту, Линьсинь кивнула. Она знала Ци уже больше пяти лет. Он появлялся в доме, сначала редко, потом куда чаще. Отец был в восторге от него, и то и дело намекал дочери, что готов согласиться на их брак: ведь второго такого знатока антиквариата в столице больше нет.

Она вспоминала, как впервые увидела его — юного, полного энергии, с горящими глазами. Он приходил к отцу, чтобы обсудить редкие свитки и древние бронзовые изделия. Отец, человек, чьё богатство строилось на тонком знании старины, был очарован эрудицией молодого человека. Он видел в нём не просто увлечённого коллекционера, но и достойного наследника своего дела. А ещё — идеального мужа для своей единственной дочери.