Линьсинь же, в то время наивная и юная, не разделяла отцовского восторга. В Ци она видела лишь навязчивого ухажёра, твердящего ей о своей любви… Линьсинь видела только Панжуня. Отец настаивал, намекал, а она всё глубже погружалась в своё неприятие.

Как-то, в один из жарких летних вечеров, Ци, потеряв терпение, назвал её глупышкой. Слова ранили, оставив глубокий след обиды. Она помнила, как сбежала в свою комнату, рыдая от несправедливости. Тогда ей казалось, что он унизил и оскорбил её. Но предательство Панжуня заставило ей взглянуть на всё иначе.

Теперь, сидя напротив него, вновь оказавшись в той же тишине, что окружала их в те далёкие дни, Линьсинь осознала, что отец был прав. И Ци был прав. Его любовь была искренней. А её собственное нежелание видеть это — лишь юношеская слепота, неспособность распознать настоящее золото под слоем пыли.

Цзинь Юэ, видя её смятение, осторожно взял её руку. Его прикосновение было тёплым. Линьсинь посмотрела на него, пытаясь разглядеть в его глазах что-то, что могло бы успокоить её. Но видела лишь решимость и… любовь? Или это была всего лишь иллюзия, порождённая её собственным отчаянием?

Ци показал себя мужчиной, умеющим настоять на своем. Он уговорил девицу направиться c ним к его сестре, благо, его дом был неподалёку, а сам обещал потом навестить дом Сун и поговорить с её отцом.

Для Ли Лунчжэня всё стало ясным. Для Ци Цзинь Юэ, приглядевшего себе девицу из дома Сун, Чумной Лис и вправду стоял поперёк горла, а после убийств женщин дома Чжао Золотая Луна и вовсе переполошился. Была надежда, что Лис благороден, будет убивать только мужчин, мстя за отца, однако оказалось, что он куда более жесток и безжалостен. Он не щадил и женщин. Впрочем, в доме Вэня женщин тоже не пощадили.

Задача, стоящая перед Ци Цзинь Юэ: спасти род Сун, совпадала с его задачей, только Ли Лунчжэню по возможности надо было спасти и остальные семьи. Но почему Ци решил, что Лис будет наносить удары поочередно, причём в том порядке, в котором они стояли в доносе? Только потому, что Лис начал с зачинщика доноса — старого генерала Чжао? Вопрос этот так занимал Ли Лунчжэня, что он остановился у ворот Янси и дождался возвращения Ци Цзинь Юэ, торопившегося в дом Сун в квартале Аньсин.

Тут он совершил ошибку. Ли вышел из тени слишком неожиданно и напугал Ци Цзинь Юэ, который принадлежал к той редкой породе мужчин, которые, испугавшись, бросаются на угрозу с мечом. В итоге Ли оказался лежащим на камнях мостовой с лезвием у горла. Впрочем, стоило ему подать голос, как Ци понял, кто перед ним, и сразу убрал меч.