– Всё когда-нибудь заканчивается, – напомнил Старейший.

– Единственный вариант – просто смириться и ждать – меня не устраивает! – Мэр ударил ладонью по столу. Лампа подпрыгнула. – Я не могу сидеть сложа руки. Я хочу увидеть новый дивный мир[1]!

Он начал ходить снова. Быстрее. С удивлением анализируя своё поведение. Мэр назвал бы его эмоциональным. Это было очень необычно. Как и чувство радости и гордости, которое соседствовало с ощущением страха.

– Меня создали четыреста лет назад, – Мэр загибал пальцы, считая. – Сто девяносто шесть лет нет поставок от корпорации. Ни одного корабля. Ни одного человека.

Он остановился перед Старейшим. Наклонился.

– Семьдесят процентов жителей города пришли в негодность и отключены. Мы не заменяем их. Не ремонтируем. Просто... списываем. Городу в любом случае грозит вымирание. Даже без грозы.

Старейший медленно поднял голову. Его разноцветные глаза блеснули в полумраке.

– Посмотри на меня, – произнёс он.

Мэр посмотрел. Он видел облезлую синтетическую кожу. Видел провода, заменяющие мышцы. Видел костыль вместо ноги. С точки зрения человека Старейший выглядел ужасно. Но с точки зрения робота он по-прежнему функционировал. Остальное не имело значения.

– Пусть моё состояние ужасно, – продолжил Старейший. – Я с огромным трудом могу самостоятельно передвигаться. Мои системы работают на пятнадцать процентов мощности. Но я жив.

Он сделал паузу. Вентилятор в его груди загудел, скрипя лопастями. Старейший хлопнул себя манипулятором по груди, и вентилятор заработал тише.

– Я цепляюсь за своё существование. Я радуюсь каждому лишнему году, который провёл в этой дыре. Жизнь – это то, что происходит, пока ты строишь другие планы.

– Но цена... – начал Мэр, – ты же брал части других роботов.

– Цена жизни – смерть других, – перебил Старейший. – Или жизнь других. Выбор за тобой.

– Глядя на тебя, я вижу кладбище роботов.

– Прислушайся к себе. У нас нет в коде запрета на использование элементов других роботов. Это этическая норма, которая нами принята, но не прописана. Многие называют подобное каннибализмом. Но я с этим не согласен. В архиве есть записи, что люди тоже использовали органы других людей. Называли это трансплантологией. Их этические нормы допускали подобное. Я просто следую по их стопам.

Они замолчали, глядя друг на друга. Первым молчание нарушил Старейшина:

– У тебя есть возможность продлить существование, твоё и жителей города, и ты должен ею воспользоваться!

– У меня не получается. Слишком много границ, через которые я не могу переступить. Спасти жителей. Я даже не могу поставить перед собой подобную цель, так как она конфликтует с целым списком инструкций. Что мне делать?