Собак вор по вполне понятным причинам не любил. К счастью, телохранитель и псины повернулись и последовали за хозяйкой. Перепуганный Квазимодо даже с опозданием среагировал на уход сиятельной госпожи. Захотелось заскулить, броситься следом, но вор удержался, и даже без особого труда. Началась Игра, и Квазимодо больше не чувствовал себя зачарованной козявкой. Вернее, кроликом с позорно взведенной, как арбалет, плотью.

В короткой паузе вору хватило здравого смысла запереть замок. Слава богам, леди Атру больше интересовала замысловато изуродованная щека пленника, чем плохо запертая дверь загона.

Набежали надсмотрщики, и Квазимодо оказался в коридоре. Покорно шаркая под конвоем и изображая туповатую бессмысленность каждым движением, вор думал, что убьет ведьму. Шанс будет. Его не может не быть. Леди Атра самоуверенна, как все красивые дамочки. Видать, и чародейские способности от бабской глупости не спасают. Убить ее, а там посмотрим. Жаль, ножи остались бесполезно спрятанными в пыльной кладовой. Ничего, леди Катрин говорила, что и голыми руками нетрудно из человека душу вынуть. Вот баба была — и красива, и умна, как старая крыса. Жаль, немногому успел у нее научиться.

Вора усадили на табурет. Не успел он опомниться, как защелкали ножницы. Темные пряди падали на колени. Скрипнула по коже черепа бритва. Прощайте, волосики…

Квазимодо быстро засунули в чан едва теплой воды. Вор не сопротивлялся. Чего не искупнуться перед смертью? Главное, чтобы кипятить не начали. Вдруг милостивая леди вареную человечинку предпочитает?

Вынули, быстро обтерли большой тряпкой. В гладкие озабоченные лица надсмотрщиков Квазимодо не смотрел. Еще заподозрят чего, лохи тюремные. Вор получил новую набедренную повязку. Одноглазый парень чуть не ухмыльнулся — давненько его не одевали чужие руки.

Квазимодо стоял перед дверями. Руки стянуты за спиной, но не металлическими наручниками, а какими-то мягкими путами. Их вор так и не успел рассмотреть. Некоторая свобода движений оставалась, да только мало ее, свободы, для настоящего дела.

Ничего, Квазимодо рассчитывал дорого разменять свою жизнь.

Дверь распахнулась, одноглазого парня мягко подтолкнули в спину, и Квазимодо увидел поле своего последнего боя.

Зал оказался на удивление просторным. На помойку не похоже. Видать, не суждено тебе по собственному пророчеству жизнь окончить. Колебалось пламя нескольких светильников. Пахло дорогим ламповым маслом. Посреди зала располагалось низкое просторное ложе. Никакой резьбы, серебра и прочих господских украшений — приземистое неровное сооружение, должно быть, из мешков с шерстью, покрытое белым шелком. Слегка смягчали скудость обстановки яркие подушки. В двух шагах от постели над полом на ладонь возвышалось ограждение широкого колодца. Ага, значит, шанс попасть на помойку, хоть и подземную, остается.