Леди Атра была куда бесстыдней бордельных шлюх, с которыми приходилось общаться вору. И уж намного их жаднее. Неужели ее никто толком не удовлетворял? Или ее удовлетворения обычно проистекали в области развлечений куда ужаснее? Квазимодо служил, напрягая фантазию. Черноволосая партнерша охотно поддерживала и развивала идеи, приходилось идти дальше. Ужасаться тому, что делаешь, не было времени. Миледи урчала, как ненасытная кошка. Ее кудри густым потоком обметали разгоряченное тело. Еще новенькое, еще… Потом обратно к тому, что понравилось больше. Единственное, что непременно желала любовница, — это обязательно видеть половинчатое лицо невольного возлюбленного. Ее возбуждение уродством не смущало парня. Нет смысла огорчаться тем, что пока спасает тебе жизнь.
Хватало забот с собственным возбуждением. Проклятое колдовство требовало немедленно и до конца насладиться прекрасным женским телом. Страх не давал этого сделать. Сталкивая и сдерживая эти два чувства, Квазимодо все продлевал и продлевал удовольствие госпожи.
Иногда вздыхала и вздрагивала живая постель. Безобразно взвизгивала в упоении хозяйка. Аромат светильников и духов давно смешались воедино. Лезли на ложе собаки, и леди Атра, смеясь, отталкивала острые морды. Любовники переворачивались в новую позицию…
Собственное наслаждение? Где-то оно тоже присутствовало. Тень его бесплотно витала в темных углах зала, плыла над черной дырой колодца. Подпускать ближе его было нельзя. Вор работал и Играл.
Леди Атра отпустила его незадолго до рассвета. Отпустила целого, даже оставив в неприкосновенности глаз. Оставила, отложила на потом. Ковыляя по ступенькам, вор думал, что ничто и никогда не заставит заниматься его такой гадостью, как любовь.
Глава 7
От подушки пахло пылью и чуть-чуть проклятыми духами. Никогда ты от них не избавишься.
Квазимодо проспал слишком долго. Никак себе нельзя было позволять, но вор ничего не мог поделать — сил не осталось совершенно. Ночь неистовых занятий любовью вымотала парня до полусмерти. Даже не столько сами «занятия», сколько нервное напряжение, которое их сопровождало. Хотя организм тоже сильно жаловался на усталость.
Вор повернулся на спину, не открывая век, вытер тыльной стороной ладони распухшие губы. Вот, стурворм ее сожри, как будто палками отделали. Ныл порез под глазом, болела голова. Ну… еще кое-что ныло. И зверски хотелось пить.
Нужно просыпаться. Сквозь забытье Квазимодо слышал, как приносили еду. Кажется, уже два раза. Значит, вечер. Просыпайся, просыпайся, герой-любовник.
Ужин вор уничтожил немедленно. Кашу в ведро, мясо закинул в клетку напротив — человек-паук от дополнительного угощения пока не отказывался. Вот от воды заставить себя избавиться было труднее: когда выливал миску в скверное ведро, даже руки тряслись.