— Мы ушли из замка. Каждый решает за себя, — неожиданно вставила рыжая. — Я сделаю лежку.
— Зачем, не нужно, — начал было вор.
— Нужно, — отрезала девушка.
Глядя, как блестят в темноте искры в ее глазах, Квазимодо побледнел. Рыжая взяла котелок, кусок ткани, толкнула коленом пленницу. Леди Атра покорно встала — кажется, она ничего не поняла. Ныряльщик сидел на корточках, смотрел на реку.
Квазимодо сглотнул и склонился к мешкам. Тащить на горбу — это не то что в лодке возить, нужно получше уложиться.
Фуа пристально разглядывал реку. Квазимодо справился с грузом — собственно, не вещи тащить приходится, а барахло одно, тряпки да благовония. В бегах первейшей нужды груз. А сапог нету. Вот дерьмо — куда больше долгого босого путешествия вора страшило предстоящее объяснение.
Рыжая появилась, когда Квазимодо уже совершенно изнемог. Звякнул измазанный землей котелок.
— Все. Пошли, — не сказала — гавкнула Теа.
Фуа обернулся, потом вскочил на ноги.
— Все, — повторила рыжая, глядя ему прямо в глаза. — Она была отравой. Ее больше нет.
Ныряльщик коротко зарычал. Квазимодо и не знал, что Лягушка может так быстро доставать нож. Вор едва увернулся. Фуа проскочил мимо, тут же развернулся. Узкое лезвие сверкнуло перед вором. Пришлось отпрыгнуть в воду.
— Хватит! — скомандовала Теа. Ее длинная нога ловко подсекла перепончатую ступню фуа. Ныряльщик упал на колено, тут же высоко подпрыгнул и развернулся к девушке.
— Хочешь — бей, — хрипло сказала рыжая. — Я зарезала гадюку. Она убила моего самца, опозорила меня. И я ее убила. Быстро и без мучений. Не так, как я хотела, будь она проклята. А ты, слабоумный жаб, попробуй мне отомстить. Только мне. Ква ничего не знал. Слаб он убивать красивых сук.
— Верно, — выдавил из себя Квазимодо. — Не знал я. Но догадался. И мешать не стал. Верно ты сделала, рыжая. Некуда нам змею девать было. А в живых оставить — она нас не пожалела бы, выдала бы при первом случае. И вообще убить ее было нужно. Скольких людей для своего удовольствия извела, сука мерзкая. Да и не только людей.
— Звери вы, — свистящим шепотом сказал фуа. — Хуже акул.
— Может, и хуже. Только сделанного не воротишь. — Вор подобрал котелок, повернулся спиной к бывшему другу и принялся смывать с посудины могильную землю. Если фуа снова за нож схватится, то так тому и быть.
Ныряльщик плакал, уткнувшись лицом в песок. Рыжая повернулась и ушла в темноту.
Луна вздрагивала, отражаясь в медленных водах реки. Проклятый котелок никак не желал отмываться.
Глава 9
Издалека казалось, что плоская высокая вершина холма уже порозовела. Светать только начинало, но Квазимодо уже подумывал об устройстве дневной лежки. Вернее, убежище, конечно, должна найти Теа. Уж это у девчонки получалось великолепно. Да и вообще — по выносливости и умению выживать на этих холмистых равнинах рыжая на голову превосходила обоих мужчин.