— Ты сильный, хоть и мелкий. Не знала, что люди могут быть такими в одиночку. Обычно их много, только тогда они смелы. Но ты прав — наши старшие не всегда отличались умом и хитростью. Возможно, поэтому наш народ исчез.

— Да, так бывает. Собственно, из нашего отряда тоже остались только я да этот охочий до брюнеток дурак.

Теа передернуло.

— Ненавижу ее!

— Я тоже. Не будем о суке, а то снова блевать потянет.

Девчонка кивнула:

— Я поняла, что вы издалека. С Юга?

— Нет. Я с дальнего Севера. Это аж за океаном. Ныр жил поближе, но тоже вряд ли есть возможность добраться до его островка. Если ты местная, может, посоветуешь, что нам делать?

— Наши земли были северо-восточнее. Но там никого не осталось. Одни вонючие люди. Той был последним князем. Теперь и он мертв. — Теа помолчала и призналась: — Я ничего не могу тебе посоветовать. Мой народ умер. И я тоже.

— Ну, чего-то ты сильно мрачно настроена. Я слыхал, что ваши лисы… в смысле Хозяева Холмов, водятся к северу отсюда. Ты вполне можешь найти их там.

— У нас не принято приходить в чужой клан. Последний помет нашего рода перебили зимой.

— Помет — это дети?

— Да. Вы так называете. Их выследили зимой, вместе с детьми погибла охрана. Почти все, кто у нас оставался. А когда охотились на нас с Тоем, погибли последние наши. Клан умер.

— Что делать. Бывает. Мой «клан» умер еще раньше.

— Вас, людей, много.

— Ну, людей много. Но я-то один такой особенный. — Квазимодо ухмыльнулся.

На миг ему стало неудобно под оценивающим взглядом рыжей. Карие глаза не упустили ничего: ни босых грязных ног, ни мешковатых штанов, ни потертого ремня. Исцарапанный впалый живот, рука, обмотанная импровизированной повязкой, странное оружие с литой рукоятью, лысая голова, на которой уже начала пробиваться темная щетинка, также подверглись тщательному и хладнокровному осмотру. Взгляд рыжей девчонки не обошел изборожденную глубокими ямами и щелями щеку, кривоватый нос и пустую глазницу, но особого впечатления эти «украшения» не произвели — так, еще несколько характерных примет прыткого мелкого бандита. Взгляд карих глаз снова остановился на кукри.

— Ну и как? — не выдержал Квазимодо. — Похоже, клинок — единственное интересное, что на мне есть?

Теа пожала плечами:

— Я плохо разбираюсь в людях. Если ты про свое лицо, то я видела одноглазых раньше. Это не украшение, нечем гордиться. А вот оружие у тебя необычное. Дай посмотреть.

Квазимодо замер в некотором замешательстве. На то, что он гордится своим одноглазием, ему еще никто не намекал. Что за нелепая мысль?

Рыжая, неверно истолковав его замешательство, сказала: